Фацелия Райс. Зов тьмы - Романова Екатерина

Не то, чтобы я возражал, когда серебристое покрывало медленно поползло прочь от меня, но ведь под ним…

— Магистр Хейден!!! — вспыхнула она и, закутавшись по самый подбородок в серебристый шелк, упала лицом на соседнюю подушку, увидев, пожалуй, больше, чем была готова.

— Мне не за что извиняться, — заявил не без удовольствия и повернулся на бок, подложив под голову руку.

— Немедленно, разденьтесь! Тьфу ты, оденьтесь!

— Так одеться или раздеться? — усмехнулся, шутливо пытаясь стянуть с головы Райс покрывало и заглянуть в ее хлипкое убежище. — И от кого ты прячешься? От меня или от себя? Если от меня, то не стоит, а если от себя, то… тоже не стоит.

— Магистр Хейден, не делайте вид, что вы не понимаете!

Она-таки выглянула, но только чтобы смерить меня уничтожающим взглядом.

— Магистр? После всего, что между нами было и снова магистр? — сдвинул брови, изображая легкую досаду и провоцируя ее неправильно истолковать мои слова. Я-то имел в виду ее спасение, но возбужденное женское сознание подумало о другом.

Какая гамма эмоций отобразилась на ее лице — не передать.

— Вы… я… мы что…

Она провела по мне осторожным взглядом и зажмурилась, когда дошла до живота.

— Не-ет, — протянула неверяще, да таким тоном, словно переспать со мной — конец света.

Все, сама нарвалась. Теперь проучить ее — дело чести.

— Да, Райс, — прикрыл глаза и кивнул, словно произошло непоправимое.

Она закусила губу, и все-таки посмотрела на меня, но уже со смесью недоверия и любопытства. На ее щеках пылал такой очаровательный румянец, что хотелось разжечь его, усилить. Например, провести языком по ее шее, закусить мочку уха, потеребить кончиком пальца ее сосок или…

— Не может быть, — все же заключила она, разбивая мои фантазии.

— Что же в этом невозможного? Это вполне закономерно. Иначе я не мог поступить.

Я бы спас ее в любом случае, хотя спасение Райс не входит в мои должностные обязанности, как бы странно это ни звучало.

— И… как это было? — спросила она с таким видом, словно проглотила лимон.

Взял паузу, подыскивая правильные слова, в итоге остановился на одном:

— Чудовищно. Но незабываемо.

Фацелия едва не испепелила меня взглядом, сжимая подушку с такой яростью, словно мне вот-вот ею прилетит. Она-то полагает, я оцениваю ее первый опыт…

— Чудовищно? — переспросила она, перемалывая буквы.

— Хуже не придумаешь! — заверил с самым серьезным выражением лица, наслаждаясь тем, как искрятся от гнева ее очаровательные глазки. Даже покрывало сползло с одного плеча, а она только разъяренно им повела и не стала прикрываться.

— Почему же я ничего не помню? Неужели вы были так плохи? — ее голос сочился сарказмом. Маленькая проказница показывает зубки?

— Я-то как раз был на высоте, — не удержался, чтобы не поддеть. — А вот ты, Райс, сплоховала. Не ожидал от тебя, если честно. Думал, у тебя куда больше опыта в таких делах.

Мне-таки прилетело подушкой. А я все ждал, когда это случится. Мог остановить, но мужчины странные создания. Порой приятно получить по морде от любимой девушки. Уверен, я бы и пощечину снес, лишь бы она не закрывалась в своей раковине ненужной стеснительности и ложной скромности.

Она бросилась на меня как тигрица, напрочь забыв о покрывале, упавшем на ее бедра. Молотила меня подушкой, что было сил:

— Ах вы… подонок! Да как можно говорить такое девушке? Да у меня из-за вас психологическая травма на всю жизнь останется! Так вам, так вам! — Она все молотила и молотила меня, и я не выдержал. Сначала рассмеялся, шутливо уклоняясь от ударов, а потом сгреб ее в охапку и таки подмял под себя.

— От чего конкретно у тебя психологическая травма? — прошептал, медленно обнимая ее запястья и поднимая их над головой Фацелии. Понимание, что нас разделяет только тонкий шелк покрывала натянуло мои нервы до предела. Я вот-вот готов сорваться и Райс это почувствовала. В буквальном смысле. Она инстинктивно свела бедра, но получилось, что только теснее обхватила меня и замерла в страхе. Или в предвкушении?

— Магистр Хейден, если все было так ужасно, как вы говорите, почему… — она осеклась, а потом как выдаст, залившись краской: — почему тогда вы меня хотите?