Когда возвращается радуга. Книга 2 - Вероника Горбачева

— Штиль, госпожа, — негромко сказал Али за её спиной. — Чувствуете? Ветра нет совсем.

— Это хорошо или плохо? — осторожно спросила девушка. Понимая своё полное невежество в морских делах, она предпочитала лишний раз переспросить, чем попасть впросак.

— Скорее плохо. Паруса провисли, можем застрять на месте надолго. Если только капитан не посадит на вёсла гребцов.

Ирис ужаснулась.

— Каторжных? Разве они здесь тоже есть?

— Они в трюмах, госпожа. До того, как появится в них необходимость, — лаконично ответил Али.

О, бывший раб мог бы рассказать ей многое… но щадил чувства юной ханум.

О том, каково приходилось рабам на галерах, знали, в основном, понаслышке, или из уст тех бедолаг, которым довелось умереть на берегу. Прикованные к сиденьям-банкам, несчастные были обречены провести на галерных скамьях практически остаток жизни. Если гребцу, сомлевшему от тяжести весла, не помогали при обмороке ни холодная морская вода, ни удары плетью — его просто-напросто выбрасывали за борт, не тратя времени. На любых торгах можно было приобрести новых — причём задёшево, ибо непокорные рабы, бунтовщики и преступники, которых слишком дорого содержать в зинданах, не нужны в порядочных домах: слишком много хлопот с приручением, да и кто согласится держать под боком головореза? А вот на галерах надсмотрщики прекрасно с ними управлялись; в помощниках у них были плети, колодки, кляпы — и десяток-другой свободных от дежурства солдат, которым, в силу характера их занятий, сострадание чуждо.

Да, гребцы очень редко умирали на суше…

Если судно попадало в шторм, либо бралось на абордаж, а затем топилось или сжигалось — о несчастных, прикованных к скамьям, не вспоминали. Слишком долго снимать колодки, расковывать… Спасти бы драгоценные жизни свободных людей.

Ирис «повезло» в одном: для перевозки наследия Аслан-бея выделили лучший корабль Османского военного флота, флагманский галеас, шедший, в основном, под парусами. Четырёхмачтовый красавец, настоящий гигант по сравнению с боевыми галерами, он был оснащён двойным комплектом прямых и косых парусов, и при попутном ветре мчался, как стрела. Оттого-то с начала путешествия не возникало необходимости в вёсельном ходу. В быстроходности галеас намного превосходил европейские каракки и каравеллы, и путь из Константинополя в Марсель намеревался одолеть не за три недели, а за девять-десять дней, в очередной раз посрамив испанских и бриттских — ну, и совсем немного, по-дружески — франкских мореходов.

Потому-то, пока дул попутный ветер, гребцы берегли силы, отсиживаясь и отлёживаясь на своих рундуках — больших морских сундуках, установленных вдоль бортов и предназначенных для спанья и хранения нехитрого скарба. Тент, натянутый над нижней палубой, защищал от их палящего зноя; воды и морских сухарей хватало. Новый адмирал, сменивший три года назад предшественника, казнённого за участие в заговоре, оказался хоть и весьма прижимист в финансовых вопросах, но и практичен, и предпочитал, насколько возможно, держать рабов сытыми. Хороший стратег, он понимал, что может настать момент, когда именно от этих рабочих скотинок будет зависеть исход решающего сражения, победа или смерть самого флота.

Оттого-то на «Солнцеподобном», куда адмирал частенько наведывался с проверками, галерная служба, хоть и оставалась нелёгкой, но не отнимала у гребцов надежду, что однажды они отработают свои пять лет каторги, которые на прочих судах почти никто не доживал, и снимут рабские ошейники.

— Штиль, госпожа, — замедленно повторил Али, всматриваясь в горизонт. Эбеново-чёрное лицо его застыло. — Если не что-то хуже…

— А что может быть хуже? — наивно осведомилась Ирис. И забеспокоилась. — Что ты там видишь?

Телохранитель сдвинул брови. Сощурился.

— Вот там, неподалёку от островка, смотрите…

— Там два островка, Али. — Ирис, в свою очередь, прищурилась. — Что в них странного?

— То, что на самом деле остров только один. Другой, что дальше и темнее — скопление туч, которое, похоже, только начинает проявляться… Дважды на моей памяти такие безобидные тучки перерождались в шторм. Пойдёмте, я провожу вас в каюту, госпожа, и переговорю с капитаном. Он — человек бывалый, лучше меня определит, что это такое и чем грозит, ибо, возможно, что я и ошибаюсь. Но будьте готовы к сильной качке.

Побледнев, девушка вновь окинула взглядом безмятежную водную гладь.

Ничто не предвещало даже малейшего дождичка. Абсолютно безоблачное небо. Идеальная водная гладь, шевелящаяся словно нехотя — корабль почти не качало. Воздух застыл, густея и наливаясь дневным жаром. Дельфины…

А вот весёлых игрунов не было. Всю эту неделю они сопровождали маленькую эскадру, а теперь вот — пропали.

А на самой линии горизонта, далеко-далеко за пресловутым «островком», Ирис вдруг разглядела на синей глади белую полосу — будто созревал и катился в их сторону пенный вал… Это при полном безветрии-то.

Что ж. Море есть море. Хвала Аллаху и всем святым, что им выпала целая спокойная неделя! Ничего, всё обойдётся. Корабль крепок, экипаж ловок и опытен, глядишь — всё обойдётся.

Вернуться в каюту. Дождаться вестей от Али. Предупредить и успокоить Мэг, подумать, куда бы спрятать Кизилку… Впору привязать к койке или к матросскому гамаку, чтобы не летал по каюте, цепляясь за всё и всех, когда начнётся заваруха. Обязательно освежить в памяти, как вести себя во время бури на море. Эфенди оставил для неё много записей, и особо — советы о безопасности, когда путешествуешь на суше и на море, на реке или в горах. Главное — не бояться, не суетиться и не путаться под ногами у мужчин, потому что все главные заботы лягут на них.

За бесценный груз, наследие Аслан-бея, можно не волноваться, он хорошо упакован в водонепроницаемые ткани. К тому же, каждый сундук, ящик и ларец обиты накладками из пробкового дерева, выкрашенного в ярко-жёлтый цвет, чтобы в случае гибели корабля легче было найти на воде. Вспомнив об этом, Ирис судорожно вздохнула. Осталось ли на свете то, чего не предусмотрел её мудрый супруг?

И уж конечно, он не отправил бы её на верную гибель. Ведь сам он, по его словам, благополучно пережил дюжину морских путешествий. А этот самый галеас, на котором она плыла, по рассказам капитана Джафара-аги, выдержал восемь ураганов и прошёл через пять крупных сражений — и до сих пор цел. Не зря же сам Великий султан избрал именно его для перевозки двух сокровищ… На этой фразе капитан тогда запнулся, но Ирис каким-то чутьём уловила, что под вторым сокровищем паша Джафар подразумевает именно её, рыжекудрую.

Она порозовела при одном воспоминании о том неловком моменте.

Плотнее завернулась в покрывало — несмотря на наступающий зной — и последовала к трапу, ведущему на среднюю палубу, а оттуда в свою каюту.

Всё будет хорошо, твердила она себе. На этом корабле с ней ничего плохого не случится.

Не зря же он называется…

«Солнцеподобный».