Пойдем ловить чудовище! - Ася Плошкина

Мама! – Стуча босыми пятками по полу, она побежала в гостиную, потом в родительскую спальню и, наконец, взлетела вверх по лестнице.

В доме, кроме Лёли и чудовища, никого не было. Девочка наспех оделась и выскочила за дверь.

– Это же просто невежливо – вопить в такую рань! – проворчало чудовище, но его уже никто не услышал.

Мама нашлась на маяке – она спускалась по винтовой лестнице, напевая что-то про веселый ветер и тайны морей. Ее звонкий голос отражался от стен и заполнял собой всю башню.

– Доброе утро, жемчужинка! – Мама поцеловала Лёлю в острый носик.

– Рождество! – выпалила девочка. – Как же мы могли забыть! Ведь сегодня вечером придут гости…

– Значит, самое время браться за дело, – улыбнулась мама.

И подготовка закипела полным ходом. Вскоре явился Клецка, и не один, а с большущей пушистой елкой, которую общими усилиями установили в гостиной. Чудовищу такое соседство было не по душе – оно недовольно косилось на елку и фыркало. Потом в дверях показался всклокоченный Петрик – он заскочил буквально на минутку, чтобы принести ощипанного гуся и пакет яблок из папиной лавки. Когда он засобирался домой, Лёля увидела, что в корзине его исцарапанного велосипеда сидит такса Шпунька в нарядном красном ошейнике. Из кладовки достали большую коробку с игрушками, и девочка, вскарабкавшись на стул, стала развешивать в гостиной фонарики, а мама отправилась на кухню, и очень скоро дом начал наполняться волшебными ароматами. Когда комната была украшена, а на верхушку елки, упираясь в потолок, взгромоздилась звезда, Лёля отошла к окну, чтобы оттуда полюбоваться на результат своих трудов. И тут из открытой форточки потянуло морозом, и в комнату, кружась, влетело несколько снежинок.

– Снег! – подпрыгнула Лёля. – Мама, пошел снег!

Она выбежала на улицу – в прозрачном морозном воздухе, словно перышки, парили хрупкие снежинки. Они тонким покрывалом ложились на землю, путались в Лёлиных волосах и таяли у нее на носу. Девочка расставила руки и принялась кружиться, закрыв глаза и весело смеясь. Теперь все было так, как и должно быть: в гостиной разноцветными огоньками мерцает елка, у мамы в духовке томится украшенный яблоками гусь, а у камина дремлет, развалившись на одеяле, настоящее чудовище. И снег – к вечеру под окнами вырастут сугробы, впервые за эту зиму. Не хватало только одного, самого важного. Девочка вдруг замерла и посмотрела на море. Там, в искрящейся белой дымке она разглядела маленькую темную точку. Точка все росла и росла и вскоре превратилась в небольшую рыбацкую лодку. Лёля затаила дыхание и скрестила пальцы. Неужели… да, так и есть – корпус у лодки выкрашен в красный цвет, и буквы на борту складываются в такое родное и теплое имя «Аннушка».

– Папа! – закричала Лёля и кинулась к причалу. – Папочка!

Она прыгала и размахивала руками, и папа, выскочив из рубки, тоже что-то кричал и махал ей в ответ. Девочка не могла разобрать его слов, но это не имело никакого значения. Наконец – кажется, прошла целая вечность – лодка вплотную подошла к берегу, и папа выбросил на причал швартовочный канат.

– Жемчужинка моя! – Он сошел на берег, оторвал Лёлю от земли и закружил ее в крепких объятиях.

– Папочка! – Лёля не знала, плакать ей или смеяться. – Ты приехал! Ты все-таки успел к Рождеству.

От папы пахло морем, рыбой и машинным маслом. Его светлые волосы растрепал зимний ветер, а с обветренного лица не сходила широкая улыбка.

– Ну конечно, родная. Я же обещал! А обещания нарушать нельзя.

Он поставил девочку на ноги и поцеловал ее в макушку. Из дома показалась раскрасневшаяся от готовки мама – она радостно вскрикнула, прикрыв рот руками, и побежала на причал. Папа поймал ее, поднял на руки, и вскоре все трое, румяные и счастливые, обнимались, окруженные легкими искристыми снежинками.

– Как вы тут, мои хорошие? – спросил папа, держа за руки Лёлю и маму.

– Ой! – Девочка прижала ладони к щекам. – Мы же совсем забыли!

Она потянула папу к дому и, загадочно улыбаясь, сообщила:

– Папочка, мы поймали чудовище! Пойдем, я вас познакомлю.