Седьмое Правило Волшебника, или Столпы творения - Терри Гудкайнд

— Очень хорошие заклинания, миледи.

Дженнсен попыталась обойти его и, вытянув шею, снова обвела взглядом торговые ряды.

— Удача непременно будет с вами.

— Я сказала: нет! — Едва не споткнувшись о ногу торговца, она не выдержала и отпихнула его. — Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Мимо прошел пожилой человек, и уличный торговец тут же увязался за ним. Дженнсен с облегчением вздохнула. Она слушала, как затухает вдали его голос, и думала об иронии происходящего: ей предлагают колдовской обряд, а она отвергает, потому что спешит найти другого человека, который совершит колдовской обряд…

Наконец она наткнулась на стол с винными бочонками и резко остановилась. Трое братьев были тут. Один наливал вино в кожаный бурдюк, а двое других выволакивали полный бочонок из фургона.

Но место рядом с ними, где располагалась раньше торговка колбасой, оказалось пустым. Дженнсен почувствовала, что сердце ее готово выскочить из груди. У Ирмы остались лошади, у Ирмы была Бетти.

Впав в панику, она схватила за руку одного из братьев:

— Вы не скажете мне, где Ирма?

Он посмотрел на нее, сощурившись от солнца:

— Продавщица колбасы?

Дженнсен кивнула:

— Да. Где она? Она не могла уйти так рано. Ей надо было распродать свой товар.

Мужчина усмехнулся:

— Она сказала, что наше вино помогает ей быстрее продавать колбаски.

Дженнсен стояла широко раскрыв глаза:

— Так она уже ушла?

— Да, ушла. И ее колбаски помогли нам в продаже вина. Люди предпочитают запивать пряные колбаски из козлятины добрым вином.

— Из чего колбаски? — прошептала Дженнсен не веря своим ушам.

Улыбка мужчины погасла.

— Что случилось, госпожа? Вы выглядите так, словно вас только что похлопал по плечу гость из загробного мира.

— Она продавала колбаски из козлиного мяса?

Он кивнул с озабоченным видом:

— Да, среди прочих. Я их все попробовал, но особенно мне понравились те, что из козлятины, со специями. — Он кивнул на своих братьев. — Джо больше всего понравились говяжьи, а Клейтону — свиные. А по мне так лучше всего из козлятины.

Дженнсен затрясло.

— Где она? Я должна найти ее!

Мужчина почесал затылок, растрепав свои светлые волосы.

— Прошу прощения, не знаю. Она часто приходит сюда с колбасками. Хорошая женщина, всегда улыбнется, каждому найдет доброе слово.

Дженнсен почувствовала, как стынущие от холода слезы бегут у нее по щекам.

— Но где же она? Где живет? Я должна найти ее.

Мужчина схватил Дженнсен за руку, словно боялся, что она сейчас упадет.

— Извините, госпожа, но я не знаю. А в чем дело?

— У нее мои животные. Мои лошади. И Бетти.

— Бетти?..

— Моя коза. И лошади. Мы заплатили ей, чтобы она посторожила животных, пока мы не вернемся.

— О-о! — Мужчина нахмурился, у него явно не было для Дженнсен хороших новостей. — Мне очень жаль. У нее так бойко шла торговля, что колбаски быстро закончились, а обычно на то, чтобы все продать, она тратит целый день. Она еще тут с нами посидела, и мы довольно долго разговаривали. А потом она сказала, что ей пора домой.

Дженнсен судорожно пыталась понять, что делать дальше. Она находилась в полнейшем замешательстве. Казалось, все вокруг мчится, вращаясь, с невероятной скоростью. Но нет ничего, кроме одиночества.

— Пожалуйста, — сказала она, и голос ее дрогнул от сдерживаемых слез, — не могу ли я нанять у вас лошадь?

— Нашу лошадь? А как же мы отгоним фургон домой? Кроме того, у нас не верховые лошади. Нет ни седел, ни стремян…

— Пожалуйста! У меня есть золото. — Дженнсен полезла за кошельком. — Я могу заплатить.

Однако кошелька на месте не оказалось. Дженнсен откинула полы плаща. На поясе, рядом с ножом, были только короткие кусочки ремешков, начисто срезанные.

— Мой кошелек… Моего кошелька нет. — У нее перехватило дыхание. — Мои деньги…

Мужчина печально смотрел, как она трогает обрезки на своем поясе.

— Здесь рыщет множество подлых людей, так и норовят что-нибудь украсть…

— Как же так? Мне же надо!

Он молчал. Дженнсен оглянулась, пытаясь найти торговца заклинаниями. В мозгу, как вспышка, пронеслось воспоминание. Торговец хватал ее за руку, подталкивал. А на самом деле в это время срезал кошелек. Она даже не помнила, как он выглядел — разве лишь плечи были обсыпаны перхотью. Ей тогда совсем не хотелось смотреть ему в лицо, встречаться с ним глазами.

— Нет… — застонала она. — Нет, пожалуйста, нет! — Она тяжело села на землю рядом с прилавком. — Мне нужна лошадь. Добрые духи, как мне нужна лошадь!

Мужчина торопливо наполнил чашку вином и присел перед плачущей Дженнсен на корточки.

— Вот, выпейте.

— У меня больше нет денег, — только и смогла она вымолвить сквозь рыдания.

— Бесплатно. — Торговец вином сочувственно улыбнулся, обнажив в улыбке ровные белые зубы. — Это поможет. Выпейте до дна.

Два других брата, Джо и Клейтон, тоже светловолосые, стояли за прилавком, держа руки в карманах и сочувственно склонив головы, смотрели, как их брат успокаивает Дженнсен.

Он поднес чашку прямо ко рту рыдающей девушки, пытаясь заставить ее выпить. Часть вина пролилась на подбородок, немного попало в рот, и ей пришлось проглотить его.

— Зачем вам нужна лошадь? — спросил мужчина.

— Я должна добраться до дома Алтеи.

— Алтеи? Старой колдуньи?

Дженнсен кивнула, вытирая вино с подбородка и слезы со щек.

— Вы приглашены к ней?

— Нет, — призналась Дженнсен. — Но мне туда надо.

— Зачем?

— Это вопрос жизни и смерти. Мне нужна помощь Алтеи, иначе может погибнуть один человек.

Согнувшись перед ней и все еще держа в руках чашку, мужчина отвел взор от ее глаз и взглянул на рыжие кольца волос, выбивающиеся из-под капюшона. Постоял так, упираясь левой рукой о колено, выпрямился и вернулся к своим братьям, а Дженнсен тем временем старалась перестать плакать.

Справиться со слезами оказалось тяжело. Бетти была ее другом, помощницей и некоей связью с погибшей матерью. Дженнсен отдала бы сейчас все на свете, только бы увидеть, как Бетти приветливо помахивает торчащим вверх хвостиком.

Тем не менее надо было брать себя в руки. Плачем она ничего не добьется. Надо что-то делать. Здесь, рядом с дворцом лорда Рала, помощи не найдешь, а теперь еще и денег нет. И нет рядом Себастьяна, на которого только и можно было бы надеяться. Наоборот, теперь его жизнь зависела от того, что она предпримет. Нельзя сидеть, жалея себя.