Непокорная - Кристин Каст

А уж теперь, увидев, как она, вытянув шею, во все глаза вылупилась на Эрика, капая слюной на парту, точно не почувствовала к ней никакого расположения.

«А с какой, собственно, стати? Эрик больше не мой парень, и я не имею права злиться, когда на него пялится другая! Не стану обращать на это внимания. Может, я даже подружусь с этой глупой овцой и докажу всем, что Эрик мне безразличен. Да-да, я обязательно…»

— Привет, Зет!

Очень высокий, очень милый и очень блондинистый Коул Клифтон, который встречается с Шони (что само по себе говорит о его бесшабашной храбрости), прервал мой внутренний монолог.

— Привет! — ответила я, широко улыбнувшись в ответ.

— Отлично, замечательно. Спасибо, что вызвалась, Зои!

— К-куда вызвалась? — захлопала я глазами, глядя на Эрика.

Мой бывший парень и теперешний препод холодно улыбнулся, сверкнув льдисто-синим взглядом.

— Ты что-то сказала, и я решил, что ты согласна составить мне пару в импровизации по пьесе Шекспира.

Я с шумом сглотнула.

— Вообще-то…

Для начала я собиралась у него выяснить, что это за долбаная импровизация такая, но когда холодный взгляд Эрика стал насмешливым, словно он принимал меня за альтернативно одаренную, резко передумала. Фиг два я позвоню Эрику Найту унижать и третировать меня целый семестр!

И прочистила горло и выпрямилась, откинувшись на спинку стула.

— Да, с удовольствием сымпровизирую!

Мелькнувшее в его потрясающих синих глазах изумление придало мне уверенности в себе, которая, впрочем, мгновенно испарилась, едва Эрик произнес:

— Замечательно, тогда бери листок с текстом и выходи к доске.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Хорошо.

Через секунду мы с Эриком стояли лицом к классу.

— Как я объяснял до того, как нас перебила опоздавшая Зои, импровизация шекспировских пьес — отличный метод развития актерских способностей. Надо сказать, импровизации на темы пьес Шекспира большая редкость: актеры робеют перед величием драматурга и не решаются отступать от текста. Тем интереснее будет наша задача. — Эрик кивнул на скомканный листочек бумаги, зажатый в моем потном кулаке. — Это начало сцены между Отелло и Дездемоной.

— Так мы играем «Отелло»? — пискнула я, чувствуя, как от шока мой желудок превратился в камень. Монолог из «Отелло» влюбленный Эрик когда-то читал мне перед всей школой.

— Ну да, — Эрик впился в меня взглядом. — Есть возражения?

«Да!»

— Нет, — солгала я. — Просто спросила, вот и все…

Господи, он что, собирается сымпровизировать со мной любовную сцену из «Отелло»? Если честно, я совершенно не понимала, отчего меня так сильно тошнит — от того, что я этого хотела или наоборот?

— Хорошо. Ты ведь знакома с фабулой пьесы?

Я кивнула. Разумеется, знакома! Мавр Отелло (крутой чернокожий чувак) женился на Дездемоне (обалденно белокожей блондинке). Они души друг в друге не чаяли, пока Яго (козел вонючий), по приколу не решил выставить Дездемону изменницей. Отелло реально съехал с катушек и задушил Дездемону. До смерти.

Вот дерьмо!

— Хорошо, — повторил Эрик. — Для импровизации я выбрал самую драматичную сцену пятого действия, когда Отелло изобличает Дездемону. Сначала мы прочтем текст пьесы, а когда я скажу: «ты перед сном молилась», начинай импровизировать. Постарайся говорить, следуя фабуле, но современным языком. Поняла?

«К сожалению, даже очень хорошо».

— Да, поняла! — вслух сказала я.

— Прекрасно, тогда приступим!

Тут, как уже много раз до этого, я увидела чудо. Эрик Найт вошел в образ своего персонажа — и полностью преобразился. Отвернувшись меня, он начал читать монолог Отелло. Я заметила, что он опустил листок с текстом и проносит наизусть:

Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь

Назвать пред вами, девственные звезды,

Ее вину. Стереть ее с земли.

Я крови проливать не стану

Икожи не коснусь, белей, чем снег…

Клянусь, Эрик даже внешне изменился! Не смотря на гнев и обиду, подступавшие к моему горлу при мысли о том, что эта чертова импровизация вот-вот превратится в мою публичную порку перед всем классом, я не могла не восхититься его потрясающим талантом.

Потом Эрик повернулся ко мне, и сердце мое пустилось вскачь, потому что он с силой стиснул мне плечи.

На свете не найдется Прометея.

Чтоб вновь тебя зажечь, как ты была.

Должна увянуть сорванная роза.

Как ты свежа, пока ты на кусте![5]

И тут Эрик вдруг отколол такое, от чего у меня чуть крыша не поехала. Он наклонился и поцеловал меня в губы. Поцелуй был одновременно грубым и нежным, пылающим от горечи измены, но самое главное, Эрик вовсе не спешил его прерывать!

От этого поцелуя у меня перехватило дыхание. Свело живот. Закружилась голова.

«Я так хочу снова стать его девушкой!»

Я поспешно взяла себя в руки, услышав, как Эрик произнес:

Я плачу и казню, совсем как небо,

Которое карает, возлюбив.

Она проснулась.

— Это ты, Отелло? — я подняла глаза от листка на Эрика и захлопала глазами, делая вид, будто его поцелуй меня разбудил.

— Да, Дездемона.

Отпад! Неужели мне придется произнести вслух то, что там дальше? Я судорожно сглотнула, и прохрипела:

— Ты не ляжешь спать?

— Ты перед сном молилась, Дездемона?

Красивое лицо Эрика перекосилось, разом став суровым и страшным, поэтому мне ничего не стоило изобразить смертельный ужас.

— Да, дорогой мой, — быстро прочла я последние слова на листке. Дальше надо было импровизировать.

— Очень хорошо, что ты очистила душу перед тем, что сейчас свершится, — совсем по-современному сказал Эрик, не выходя из образа обезумевшего от ревности Отелло.

— В чем дело? Не понимаю, о чем ты!

Импровизировать оказалось несложно. Я совершенно забыла о классе, жадно ловившем каждое наше слово. Сейчас я видела перед собой лишь Эрика-Отелло и всей душой чувствовала ужас и отчаяние Дездемоны, боявшейся навсегда потерять его.