Полночный поцелуй - Лара Эдриан

И ей нужно сделать это сегодня ночью.

— Габриэлла, если у тебя еще есть фотографии, наподобие этой, покажи их мне.

Габриэлла кивнула и, убирая с лица волосы, сказала:

— У меня все в компьютере.

— А те, что в фотолаборатории?

— Они там же, как и те, что я продала через галерею.

— Хорошо. — Упоминание о продаже через галерею встревожило Лукана. — Несколько дней назад ты говорила мне, что продала кому-то коллекцию работ. Кому?

— Не знаю. Это был анонимный покупатель. Он попросил привезти работы в его пентхаус в центре города, взглянул на несколько фотографий и купил все, расплатившись наличными.

Лукан выругался, на лице Габриэллы отразился ужас.

— Господи! Ты считаешь, их купили Отверженные?

Лукан думал, что, окажись он на месте того, кто сейчас возглавляет Отверженных, он хотел бы завладеть оружием, позволяющим определить место расположения противника. Или, по крайней мере, лишить противника возможности самому воспользоваться таким оружием.

Габриэлла по многим причинам могла стать ценным приобретением для Отверженных. Попади она к ним, они быстро обнаружили бы у нее метку Подруги По Крови. С ней обращались бы как с самой дешевой племенной кобылой, ее заставляли бы пить их кровь и вынашивать потомство — и так до тех пор, пока она не истощилась бы и не умерла. Так могло продолжаться годы, десятилетия, столетия.

— Лукан, мой лучший друг сам возил эти фотографии для частного просмотра. Я бы не пережила, если бы с ним что-то случилось. Джейми отправился туда, не имея ни малейшего представления об угрожавшей ему опасности.

— Благодари Бога, что он ничего не знал, в противном случае он не вышел бы оттуда живым.

Габриэлла сжалась, словно от удара.

— Я не хочу, чтобы мои друзья пострадали из-за меня.

— Сейчас серьезная опасность угрожает тебе. И нам пора заняться делом. Давай скачаем с компьютера все эти фотографии. Я хочу забрать их в свою лабораторию.

Габриэлла направилась к компактному угловому столу, стоявшему в гостиной. Включила компьютер, пока он загружался, достала две флэшки и вставила одну в USB-порт.

— Знаешь, они говорили, что она сумасшедшая, что у нее параноидальная шизофрения и галлюцинации. Они поместили ее в приют для умалишенных за то, что она утверждала, будто на нее напали вампиры. — Габриэлла тихо и горько засмеялась. — Возможно, она вовсе не была сумасшедшей.

Лукан подошел и встал у нее за спиной.

— Ты о ком?

— О моей матери. — Запустив процесс копирования, Габриэлла развернулась на стуле лицом к нему. — однажды ночью ее нашли на одной из улиц Бостона. Она была ранена, истекала кровью и ничего не соображала. С собой у нее не оказалось ни вещей, ни денег, ни документов, в короткие минуты просветления она не могла сказать, кто она и откуда, полиция зарегистрировала ее как Джейн Доу. Она была несовершеннолетней.

— Говоришь, она истекала кровью?

— Многочисленные рваные раны на шее, — по официальному заключению, она их, скорее всего, сама себе нанесла. Когда ее выписали из больницы, суд признал ее недееспособной и отправил в пансионат для психически больных людей.

— Господи, — покачал головой Лукан.

— Что, если все, что она рассказывала, правда? Что, если она вовсе не была сумасшедшей? О господи, Лукан… все эти годы я обвиняла ее. Все это время я ее ненавидела, а сейчас думаю…

— Почему ею занимались полиция и суд? Она совершила какое-то преступление?

Компьютер подал звуковой сигнал, оповещая, что флэшка заполнена. Габриэлла развернулась и продолжила работу. Лукан положил руки ей на плечи и нежно повернул к себе.

— Так в чем обвиняли твою мать?

С минуту Габриэлла сидела молча, Лукан видел, как спазматически сжималось ее горло, а в карих глазах было столько боли.

— В том, что она бросила своего ребенка.

— Сколько тебе было лет?

Габриэлла пожала плечами:

— Совсем немного, около года. Она оставила меня в мусорном баке возле многоквартирного дома. А в квартале от него ее подобрал полицейский патруль. Мне повезло, один из полицейских решил проверить близлежащий район. Думаю, он услышал мой плач и вытащил меня из бака.

«Боже правый».

Пока Габриэлла рассказывала, из бездонной пропасти памяти Лукана всплыла картина: темная улица, влажный после дождя асфальт, поблескивающий в бледном, тусклом свете луны, широко раскрытые, застывшие от ужаса глаза молодой женщины, Отверженный, впившийся ей в горло, и плач маленького ребенка, которого женщина прижимала к груди.

— Когда это случилось?

— Очень давно, этим летом исполнилось двадцать семь лет.

Для Лукана двадцать семь лет были всего лишь кратким мигом в бесконечном потоке его жизни. Он отлично помнил ту ночь у автовокзала. Помнил, как встал между Отверженным и его жертвой, мысленно приказав женщине бежать подальше от этого места. Кровь фонтанчиком била из ее прокушенного горла, темные капли падали на ребенка.

Разделавшись с Отверженным и скрыв все следы, он отправился на поиски женщины с ребенком, но не нашел их. Потом он часто вспоминал о них и жалел, что ему не удалось стереть из сознания женщины ужасные воспоминания.

— Она недолго пробыла в приюте, вскоре покончила с собой, — сказала Габриэлла, — я в то время уже находилась на попечении государственных служб штата.

Лукан продолжал гладить плечи Габриэллы, нежно откинул волосы, провел рукой по щеке, гордо поднятому подбородку. У нее в глазах стояли слезы, но она не плакала. Она была сильной. Сильной и красивой. И… особенной. Ему очень хотелось прижать ее к груди и все ей рассказать.

— Печальная история, — искренне произнес Лукан. — Мне очень жаль. — Он не привык ни к жалости, ни к состраданию, но Габриэлла заставляла его испытывать множество новых, ранее незнакомых ему чувств. — Мне жаль и тебя, и твою мать.

Компьютер вновь подал сигнал.

— Здесь все фотографии, — сказала Габриэлла и сделала движение, будто хотела погладить Лукана по руке, но что-то ей помешало.

Лукан убрал руки, и Габриэлла отвернулась к компьютеру; то, что физический контакт разорвался, отозвалось в нем острой болью.

Она отстранилась от него, словно была с ним незнакома.

Лукан наблюдал, как она вытащила флэшку и положила ее на стол рядом с первой. Когда Габриэлла начала выключать компьютер, Лукан остановил ее:

— Подожди, прежде удали все файлы с фотографиями и, если есть, все резервные копии. Фотографии должны остаться только на этих флэшках.