Бомбовоз Его Высочества - Алексей Волков

За несколько лет по дальнюю от моря сторону дюн возникло некое подобие дороги. Разумеется, здесь не было почти вечного имперского бетона, равно как и нынешних недолговечных покрытий. Просто наезженная колея, однако и она позволяла хотя бы не отвлекаться, выискивая каждый раз пути между бесконечными холмами и ямами. Даже повороты в сторону мест, с которых лучше всего обозревались морские окрестности, давно стали четкими, явно видимыми.

Разумеется, ехать непосредственно по пляжу было бы намного лучше. Песок там более утрамбован, видимость не затруднена взгорьем дюн, зато и патруль как на ладони. Случись что, рискуешь быть обнаруженным одновременно с противником. Пока отъедешь, пока хоть как-то укроешься…

Возможно, лучше было бы наладить цепь постоянных наблюдательных пунктов, а в идеале – застав с техникой, но где взять столько людей и оружия? Не говоря о том, что сами береговые расстояния ставили под вопрос своевременное прибытие помощи. А без нее слабая застава не устоит, сильная же… Та самая нехватка средств. И попробуй узнай, где объявится в очередной раз коварный враг!

Впрочем, кое-какие мысли по данному поводу Чачу успел изложить в весьма обстоятельной докладной записке. Морской поход не прошел зря. Раз акустики более-менее своевременно обнаружили субмарину, почему бы не построить на том же принципе целую сеть автоматических станций? Где-нибудь на определенном и небольшом расстоянии от берега поместить подводные приемники с простейшей электроникой, настроить их на шум винтов, а дальше, едва будет вычленен подобный звук, наружу выбрасывается антенна и передается сигнал с указанием номера станции и направления на субмарину. Какая-то часть станций будет неизбежно выбрасываться на берег штормами или гибнуть по другим причинам, зато при известной плотности можно будет заранее узнать о приближении врага и даже наметить участок, на который придется вторжение. Еще лучше была бы авиация, но тут уж, увы!..

Пока же приходилось рассылать танковые патрули далеко по сторонам. Сегодня – одну роту, завтра – другую. До некой точки, лежащей на границе с районом ответственности соседей.

Вот уж действительно: судьба. Согласно расписанию сегодня рота Чачу должна была находиться в лагере, составляя тревожный резерв, а патрулирование выпадало на долю Пудураша, но по случаю юбилейной, десятой победы самого удачливого танкиста бригады вызвали в штаб со всеми участвовавшими в последнем деле гвардейцами, и командование переиграло весь график. Можно было бы поручить непосредственное дело субалтернам, только это противно офицерской чести. Нельзя перекладывать на подчиненных ответственное дело. По-любому завтрашний день становился выходным, следовательно, слово нарушено не будет.

Но как же приятно было воображать предстоящую встречу! Чачу привычно торчал в командирском люке, порою оглядывался на две идущие следом машины (еще одна, того самого капрала Лонунга, отстала из-за неполадок в двигателе), однако мыслями ротмистр был далеко.

Завтра… Хорошее слово. Есть в нем что-то от предвкушения. Можно представить себе какие-то варианты. Купание, разговоры, пение под гитару…

Перед глазами то и дело возникал облик молодой женщины. Почему-то большей частью расплывчатый, словно встреча в доме контрразведчика всего лишь привиделась, была сказкой, одной из легенд, на которые принято ссылаться, но знать точно о ее истинности не дано.

А душа пела и все торопила время. Сколько еще до последней точки? Ерунда. А там – разворот, обратная дорога, и уже вечером патруль прибудет в пункт постоянной дислокации.

Перед встречей с Нортом как раз хотелось обдумать иное. Чачу случайно посетил школу, поговорил со школьниками, с учителями, и картина нынешнего образования не обрадовала. География понятно – раз никто не знает, что происходит за границами Метрополии, то и изучать нечего. Только оказалось: история, после войны превратившаяся в предмет факультативный, необязательный, теперь вообще исключена из программы. Не рекомендуется ныне вспоминать прошлое. Лишь в нескольких словах: что-то было, сплошной мрак, и лишь Неизвестные Отцы дали народу право на достойную жизнь.

Понятно, все познается в сравнении. Потому лучше людям не сравнивать, проще говоря – ничего не знать.

Но мысли – мыслями, а где-то здесь еще одна контрольная площадка. Останется позади дорога, пройдет вечер с его неизбежным осмотром техники, минует ночь, и тогда можно будет полностью забыть о службе. Обычный человек на отдыхе – разве это не прекрасно? Пока же…

Вон и поворот. В песке заметен след, пропаханный гусеницами за годы и годы.

– Зигн, нам направо.

– Понято.

Механики-водители тоже высовываются из люков. И обзор лучше, и много приятнее, чем на такой жаре торчать в утробе танка.

– Стой. Хорош. Можешь глушить. – Чачу с удовольствием спрыгнул на землю.

Ехать лучше, только и походить порою полезно.

Из остановившихся машин вылезали танкисты. Пехотная секция, следовавшая в качестве десанта, спрыгнула еще раньше. С удовольствием закуривали, кто-то с чувством пил воду из фляги. Тепло, тихо, словно просто выбрался на пикник.

Хорошо, а завтра…

Чачу едва сдерживал счастливую улыбку. Поднялся на дюну, вскинул бинокль, и вдруг благодушное настроение исчезло без следа: далеко, почти на пределе видимости, в море виднелся знакомый белый силуэт. От него отошли следы бурунов – скоростные лодки уже несли первую волну десанта к берегу, а это было уже совсем плохо.

– Массаракш! Тревога! Командиры и механики, ко мне!

И сразу куда-то исчез покой. Гвардейцы мгновенно бросились к командиру, взглянули, принялись ругаться.