Фактор агрессии - Василий Орехов

Детина потянул серпентоида за хвост, и тот скрылся под рукавом его рубашки.

– Готов. – Амбал склонился над старшим сержантом, дружелюбно похлопал его по щекам. – Довезем тепленьким.

– Главное, чтобы его не пасли безопасники, – озабоченно отозвался погонщик из кабины.

– Если бы его кто-нибудь пас, тебе бы просто не дали выйти с ним на контакт. Оттерли бы.

– Логично.

– Ну, стало быть, не зря мы его три дня караулили. Куда это он намылился?

– К бабе, наверное. Смотри, какой парад навел.

– Это хорошо, – удовлетворенно произнес громила. – Значит, хватятся его не скоро…

Купер все слышал, все видел и все понимал, но пошевелиться не мог. Дышать он мог, глотать… попробовал – получилось… глотать тоже, а вот руки и ноги ему больше не подчинялись. О сопротивлении можно было даже и не мечтать.

Дактиль обогнул несколько небоскребов и, постепенно снижаясь, направился прочь от административной зоны в сторону космопорта Риварес. Здоровяк выволок из багажного отсека большой, напоминающий гроб полимерцеллюлозный контейнер, на крышке которого была изображена пиктограмма биологической опасности, и без особых церемоний затолкал мастер-сержанта внутрь, предварительно сняв с его руки коммуникатор.

– Ящичек в самый раз, – заметил пилот, обернувшись. – По размеру. Как будто мерку снимали.

– Чтобы не болтался внутри. Параметры-то клиента в Сети есть, – пробурчал рыжий, задвигая крышку. – Ты давай не отвлекайся, я тут сам как-нибудь управлюсь.

Купер оказался в полной темноте. Минут через десять его ощутимо тряхнуло – птероид совершил посадку. Чмокнули, раздвигаясь, чешуйчатые створки люка, послышались тяжелые шаги.

– Все то же самое? – раздался голос, искаженный забралом экзоскелета.

– Ага, – беспечно ответил погонщик. – Активные отходы со станции биоочистки, не подлежащие переработке. Все согласно маршрутному листу.

– И не лень вам по несколько ящиков таскать? – пробурчал охранник. – Наняли бы грузовик, перевезли бы все сразу. И мне работы меньше.

– Простите, гражданин офицер, но эта скотинка моя, мы с ней подрабатываем как можем. А аренда грузовика денег стоит.

– Документы давай.

– Вот, пожалуйста. Можете открыть для проверки, если хотите, мы к запахам привычные. Только давайте мы вам сначала вытащим ящик наружу, гражданин офицер, а то салон потом неделю не проветрить.

Купер попытался привлечь внимание охранника хоть каким-нибудь звуком, но из глотки не вырвалось ничего, кроме едва слышного сипения. Он хотел постучать в стенку ящика или хотя бы поскрести ногтем, но не сумел даже пошевелить пальцами.

– Да чего вас проверять, – буркнул охранник. – Каждый день это дерьмо возите, задолбали уже. Гоните дактиля по четвертой полосе. У вас какой бокс?

– Двадцать девятый, гражданин офицер, – сообщил погонщик.

– Все, свободны. – Через несколько секунд голос полицейского донесся уже снаружи: – Это на погрузку ассенизатора! Двадцать девятый взлетный.

Купер похолодел. Челнок-ассенизатор! Похоже, его вместе с настоящим активным мусором собираются вышвырнуть в открытый космос, предварительно придав ускорение в направлении местного солнца, – именно так в Метрополии обычно уничтожали опасные отходы, не подлежащие переработке. Но какой смысл тогда было брать его живьем? Прирезали бы, и все дела. Хотя… А труп потом куда девать? Велика ли разница, парализованного сжечь в плазменных протуберанцах светила или мертвого, а так даже кровь оттирать не придется. Тем более одно дело, если в ящике на въезде в космопорт у них нашли бы живого Купера, и совсем другое – если бы там вдруг обнаружился труп. За убийство карают гораздо жестче, чем за попытку похищения.

Только вот за что его собираются отправить в пекло? Не могло быть и речи о том, что его с кем-то перепутали. Тем более что пилот сразу проговорился, что узнал Героя Империи, а из разговоров похитителей выяснилось, что они выслеживали его несколько дней. Но кому он мог перейти дорогу, если меньше недели назад прибыл на Метрополию? У него и знакомых-то здесь не было, кроме Лары…

Единственное, что приходило в голову, – похищение связано с событиями на Арагоне. Но каким образом? Молниеносная месть пиратов? Бред, учитывая систему безопасности Метрополии. Других правдоподобных вариантов он придумать не мог.

Качнуло. Потом еще и еще раз. Дактиля гнали шагом, видимо, в этой зоне космопорта полеты были запрещены. Наконец тряска прекратилась.

– Все, Рик, можно выгружать, – раздался голос погонщика. – У тебя метка-то на контейнере есть? А то если перепутаем и откроем боссу ящик, а там вместо сержанта окажется органическое дерьмо, босс очень расстроится.

– Я же не тупой, как ты, – огрызнулся рыжий здоровяк. – Брызнул я на него феромоном, не волнуйся.

– А вонь отходов не забьет запах?

– Не. Для мирмекоидов кроме феромона других запахов не существует…

Фред Купер лежал в контейнере в полной темноте, неподвижности, беспомощности и безнадежности. Однако слух у него работал по-прежнему, и он старательно ловил каждое слово похитителей, которые распустили языки, уже не воспринимая мастер-сержанта как одушевленный предмет. Не то чтобы они сказали особенно много, однако упоминание про феромон было обнадеживающим. Если бы новоиспеченного гражданина собирались вышвырнуть в космос вместе с отходами, зачем бы ставить ему метку. Раз пометили, значит, им что-то от него надо. Значит, собираются извлечь его из контейнера. Хотя после того, как похитители получат все, что им нужно, жизненный путь Купера все равно может закончиться в трюме ассенизатора, факт. И, скорее всего, именно так и будет, потому что оставлять в живых такого опасного свидетеля нельзя. Тут вам не Внешний Круг, в Метрополии правосудие карает стремительно и неотвратимо.

Мастер-сержанту Куперу было не привыкать к мысли, что очередное десантирование может стать для него последним. Он никогда не трясся над собственной жизнью, как над высшей ценностью, и не собирался жить вечно. Но в бою всегда есть кураж, всегда есть азарт, есть рациональность и определенная справедливость, что ли. В бою многое зависит от твоих собственных умений и действий, а смерть – лишь наказание за нерасторопность и проигрыш в схватке, пик адреналинового приключения, бездонная с виду пропасть, которую вполне можно преодолеть по узкой доске. В бою смерть приходит внезапно, в пылу сражения. А сейчас… Сейчас ужас приближающейся смерти был слишком осязаемым. Бездна обступила со всех сторон. Купер чувствовал себя не грозным бойцом, как привык, не матерым имперским десантником-легионером, а связанным животным, которое дикари собираются забить на мясо, или заключенным, ожидающим неминуемой казни. И это ощущение беспомощности превращало грядущую смерть в кошмарного монстра, делало ее ожидание совершенно невыносимым.