Черное солнце - Валерий Большаков

— А вот не надо было меня в генруки выдвигать, — улыбнулся Сихали примирительно. — Что ж ты хочешь? Не могу же я избирателей бросить! Хорошо Альварадо — сидит себе на «Авалоне» и только приказы отдаёт…

— Вот и ты прикажи.

— Кому? — печально вздохнул Тимофей. — Добровольцам? Добровольцев, Наташенька, вести надо. Самому, а не из бункера командовать.

— Ты мне нужен живой, понял? — негромко сказала Наташа.

— Понял. Знаешь, я тоже привязан к этой жизни, она у меня одна, как ты.

— Не подлизывайся…

— Одно я тебе обещаю точно — жертвовать собой я не стану ни в коем случае.

— Береги себя…

— Ладно, маленькая, буду беречь изо всех сил. Как там Маринка?

— Да что ей сделается… Порхает по отсекам.

— Вот и бери с неё пример!

— Илья с тобой?

— Со мной.

— Привет ему. Ну, всё… Ты звони, ладно?

— Ладно.

— Пока…

— Пока, маленькая.

За спиной у Сихали закряхтели басом, и Тимофей улыбнулся: Илья выполз погреться на солнышке.

— Здорово, — прогудел Тугарин-Змей.

— Здоровей видали.

— Эт-точно…

— Тебе привет с небес.

— Да ну? — оживился Илья. — От Маринки?

— Маринка порхает по отсекам, я с Наташкой говорил. От неё и привет.

— Порхает… — умилился Тугарин-Змей.

— И ни-ко-го! — послышался баритон Белого. — Надо же…

— Это мы их так зачистили, — гордо сказал Рыжий.

— Помолчи уж, чистильщик нашёлся…

Браун покрутил коробочку радиофона и переключил его с «Коммуникатор» на «Дешифратор». Ага, донесение от «Юлиуса»! Отлично… Прочитав известие о новых кознях президентов, Тимофей усмехнулся и открыл приложение.

— Змей, — подозвал он. — Глянь-ка…

Илья приблизился и согнулся над стереопроекцией СПО «Авалон». Громко сопя, он шарил взглядом по сплетениям магистральных туннелей для автоплатформ, лифтовых и вентиляционных шахт, транзитных транспортных рукавов, ремонтных и складских зон, коридоров стрежневых, продольных, боковых и поперечных, ярусов, секторов, отсеков, шлюзов…

Имея овальную форму, «Авалон» вытягивался в длину более чем на десять километров. Верхний ярус СПО, покрытый рощами и лужками, располагался метрах в сорока от уровня океана, так что даже самые высокие волны не заплёскивали на газоны. Однако «Авалон» не шибко смахивал на этакий суперлайнер, скорее уж на суперкрейсер: по всему надводному «борту» тянулась череда куполов с амбразурами — то были боевые посты. Подводная часть СПО уходила в глубину на сотни метров, прикрытая броневыми поясами, торпедными аппаратами, квантовыми разрядниками, ультразвуковыми пушками. Сотни сканеров постоянно прощупывали небо над «Авалоном», готовые дать сигнал мощнейшим лазерам, чтобы те спалили выпущенную по острову пулю или сожгли самолёт, вторгшийся в охраняемую зону.

— И под водой та же фигня… — пробурчал Харин.

— Будем думать, — сказал Браун, выключая радиофон. — Вот что… Свяжись-ка с Витальичем и скажи, чтобы гнал «Гренделя» к «Авалону». Если мы так ничего и не придумаем, то он хоть оборону прощупает.

— Понял.

— И «Наутилусы» туда же перебрось, с ОГ. Человек сто.

— Сто пятьдесят.

— Ещё лучше. Пока они будут стягиваться к СПО, мы чего-нибудь скумекаем… — Оглянувшись на Купри, Тимофей спросил: — Димдимыч, а «интеры» где?

— Ушли «интеры», — ответил негромко комиссар, — перебазировались в Порт-Эймери.

— Эрго, как говорит Шалыт, — усмехнулся Сихали, — и нам туда же. Собирайтесь!

Оранжевый облупленный катерок Петровича подбросил «великолепную пятёрку» до Морены. Сойдя на берег, Браун задрал голову вверх, оглядывая «подрубленный» ствол станции ППВ. Эндоскелет башни расщепился на кольчатые хорды, и те обвисли в стороны, как увядшие стебельки. Поморники уже кружились вокруг, присматриваясь к новому гнездовью.

— Жалко, — вздохнул Рыжий, — такая высокая была… Стройная…

— Красивая, — поддакнул Белый.

— Ничего, — буркнул Купри, — они нам ещё выше выстроят. Ещё красивше!

Сихали ничего не сказал, молча соглашаясь с комиссаром.

Пройдя улицей Ленина, мимо выкорчеванных домов, мимо скрученных фонарей, мимо ломаных тамбуров, сметённых в кучу, подобно осенней листве, фридомфайтеры набрели на перевёрнутый краулер. Переглянулись, взялись, поднатужились и поставили его на гусеницы.

— Цел вроде, — сказал Тугарин-Змей.

— Даже дуги не помялись, — похлопал Сихали по предохранительному каркасу, выгнутому над сиденьями.

— А мне написанное не нравится, — сморщил нос Рыжий, носком унта тыкая краулер в борт, на котором чёрным по белому было выведено: «IFOR».

— А ты не читай, — посоветовал ему Белый.

— Едем! — окончил прения Тимофей и занял место водителя.

Все расселись. Шурики, как самые юркие, залезли на заднее сиденье, Купри устроился рядом с водителем, а Илье пришлось моститься на решетке багажника.

— Эй! — прикрикнул на него Рыжий. — Ты нам шасси обломишь, бегемотина!

— Цыц! — добродушно сказал Харин и махнул рукой: — Трогай!

Ухмыльнувшись, Сихали направил краулер к Новому Городу.

— И как мы в Эймери попадём? — хмуро спросил Купри.

— И чё там, вообще, делать? — добавил Белый.

— Спрашиваете — отвечаем, — сказал Тимофей, выворачивая руль. — Хватаем дирижабль-танкер, заходим к Порт-Эймери с севера, будто порожняком летим, и сбрасываем танки с нефтью на боевые единицы флота.

— Здорово… — неуверенно сказал Рыжий. — А если…

— Собьют, — буркнул комиссар.

— Могут, — легко согласился Браун. — Но вы не забывайте, Димдимыч, что это же нефтевоз. Там шесть спасательных капсул.

— Всё равно собьют.

— Ну и оставайтесь тогда! — воскликнул Рыжий. — Мы сами!

— А вот хрен тебе, — проворчал Купри. — Я лечу.

— А собьют если?

— Ну и хрен с ним…

Станция «Мирный», похоже, находилась в некоем неустойчивом равновесии. Дома требовали ремонта, на улицах было полно мусора и лома, однако «миряне» не спешили устраивать субботник. Они выглядели растерянными и не при делах — бродили неприкаянно, оглядывались пугливо, вжимали головы в плечи… Сунут руки в карманы, надвинут капюшон и шаркают унтами, ни на кого не глядя.

А потом из-за угла вышли четверо в белых каэшках, с красными повязками на рукавах. Все они были вооружены и шагали в ногу, старательно сохраняя невозмутимость на лицах. Самый толстый из четвёрки шествовал впереди, грузно переваливаясь и колыша брюхом.