Ничего невозможного - Людмила Астахова

Командор несколько раз по собственной инициативе пытался объяснить Его императорскому величеству, как это — быть однолюбом, таким как он сам или Джевидж. Тут ведь ничего не сделаешь, даже при огромном желании, такова прихоть природы, чтобы взрослый здоровый и лишенный предрассудков мужчина любил только одну женщину, выделял ее между сотен других, желал только ее тепла и ласки. Понятно же — от Росса никто подобного не ожидал, с его-то многолетним пренебрежением любовью и чувствами. Но вот случилось, так что же теперь делать? Душить? Руки выкручивать?

Раил искренне не понял задумки начальника Тайной службы, напомнив, что будь лорд Джевидж лицом частным, то и проблемы никакой не было бы. Но если его личная жизнь может столь радикально повлиять на политику империи, то разумнее всего попытаться хоть как-то предупредить неприятные последствия. А однолюб Росс или просто спятил на старости лет — вопрос к мэтрам входящего в моду психоанализа.

— Как он намерен поступить после того, как похитители заявят о своих требованиях? — спросил Раил.

Илдисинги седели рано, но очень красиво, виски у императора за последний год стали совсем белыми. Лицо тяжелое, усталое и недовольное, губы сжаты в линию. Нет, не нужно ждать Россу Джевиджу пощады от государя.

— Я уверен, лорд канцлер в любом случае не намерен нарушать присягу, данную вам, — сдержанно ответствовал командор.

— В докладах упоминалось о недостатке привязанности к ребенку, это правда?

Лласар отрицательно покачал головой.

— Я бы так не сказал, сир. Росс — крайне сдержанный человек, но я видел, насколько сильно он убит горем и глубоко переживает.

Император задумался над сказанным. Не зависящий ни от кого по-настоящему, в чем-то неподконтрольный никому, Росс Джевидж подходил для своего высокого положения гораздо больше, чем он же — только в суровом ошейнике шантажа. Еще немного, и кто-то начнет дергать канцлера за тоненькую ниточку, и не исключено — заставит плясать под свою дудку.

— Ваше мнение, Лласар, что предпочтет Росс, если условия похитителей окажутся достаточно сложными — он сразу подаст в отставку или попробует торговаться с ними и со мной?

— Честный ответ вас устроит?

— Естественно.

— Тогда я не знаю и даже не представляю себе его реакцию. Таких людей, как Росс Джевидж или его супруга, проще всего подловить на обостренном чувстве долга. Перед другими людьми. Но, по-моему, не стоит заранее предполагать, что за похищением обязательно последует ультиматум.

— О! — немного растерялся император и быстро сообразил, о чем речь. — Думаете, это просто месть?

— У Росса слишком много врагов, готовых продать собственное посмертие ради того, чтобы обречь его на бесконечные муки. Умертвить младенца — это слишком простая задача для некоторых извращенных умов. А вот заставить родителей до конца дней терзаться неизвестностью, ждать, искать, надеяться…

— Кто может измыслить такое? Даетжина Махавир?

Государь даже не скрывал, что подозревает в каждом маге извращенные и кровожадные наклонности. А кто у нас самая могущественная чародейка, у которой имеется большой и острый зуб на канцлера? Разумеется, мис Махавир.

Но командор не стал поддакивать государю, хотя считал магичку вполне способной на любую подлость.

— Доказательств ее причастности мы пока не нашли.

Стоит дать малейший намек, и Раил с радостью кинет все силы на поиски виновников среди колдунов.

— Но похитители применили магию. К тому же не зря Даетжина проявляла интерес к ребенку Джевиджей.

— Так точно, сир. Она же инициатор распускания слухов о малыше Диане. И этому как раз доказательств у нас предостаточно.

— Что, если она узнала нечто важное?

— Государь! — не слишком вежливо перебил самодержца лорд Урграйн. — Кроме доморощенных магов, есть Шиэтра, Дамодар, Малир, которые из кожи вон лезут, чтобы найти управу на Джевиджа. Резиденты десятка зарубежных разведок могли получить задание — выкрасть и убить младенца. Не будем также исключать обычных сумасшедших, идейных борцов, религиозных фанатиков и прочих.

— ВсеТворец! Вы говорите о чудовищной жестокости, Лласар, но…

Командор поморщился от этого собственнического «но», как от хронической зубной боли. Не слишком ли эгоистично желать другу полнейшего жизненного краха, утраты семьи и безвременной смерти лишь для того, чтобы выжать из него последние соки, заставить работать на себя в буквальном смысле до последнего вздоха?

— Я думаю, если мои худшие предположения сбудутся, это окончательно добьет Джевиджа. Его здоровье в полнейшем расстройстве, такая потеря окажется фатальной.

Спрашивать: «А вы бы сумели пережить смерть своих детей?» лорд Урграйн не стал. Риторический вопрос, адресованный не совсем тому человеку, с которым связывали долгие годы дружбы.

— Нет необходимости смотреть на меня как на бессердечное чудовище, — с грустью заметил император. — Мне бесконечно жаль Росса Джевиджа, но я не могу не рассматривать несколько вероятностей нашего будущего. Вы, например, знаете, что он представил на мое рассмотрение кандидатуру на должность первого вице-канцлера, то бишь своего преемника?

Лласар пожал плечами.

— Откуда же мне знать? И кто это?

— Неважно. Я пока не готов согласиться, и хотелось бы послушать аргументы «за» из уст самого лорда канцлера.

— Полагаю, они у него есть.

— И факт назначения преемника означает, что либо состояние здоровья Джевиджа… хм… безнадежно, либо его сын родился магом.

— В любом случае у вас относительно скоро будет новый канцлер, сир. Так или иначе, Росс вознамерился уйти, и какова бы ни была истинная причина, вам стоит внимательно присмотреться к предложенному кандидату.

А что еще оставалось посоветовать? От командора Тайной службы не ждут подсказок в деле управления государством, у него иные задачи. Ему надо найти похищенного ребенка покровителю своего ведомства и армейскому другу. А дальше, когда младенца вернут родителям, пусть Его императорское величество и Его высокопревосходительство выясняют отношения как взрослые, облеченные властью и отягощенные долгом мужчины, а не как ревнивые мальчишки, не поделившие игрушку.

Часы мелодично отзвонили половину одиннадцатого — серебряный корабль с циферблатом — подарок из Шиэтры от Его великокняжеского высочества. Вещь единственная в своем роде, красоты, не выразимой никакими словами. Чуть меньше века назад такие красавцы фрегаты бороздили просторы Эрразского моря, и уже тогда эльлорскому и шиэтранскому флотам было тесновато.

«Что, если это работа шиэтранцев? — думал Урграйн. — Агенты твердят, что Тедельмид готов Джевиджа своими руками порвать за Южную эскадру. Он отдал четкий приказ — расправиться с Россом любыми методами».

Зимой состоится официальный визит Великого князя в Эльлор, и вряд ли тому захочется пожимать руку человеку, столь зримо унизившему Шиэтру.