Король решает всё - Остин Марс

Вера закрыла рот ладонью и рассмеялась, Барт гордо выпрямился:

— Формула получилась что надо, цвет действительно не смылся ни мылом, ни магией, ей пришлось ждать, пока он срастёт, и стричься. А мне алхимическая кафедра столичного института естествознания предложила хорошие деньги за эту формулу. — Вера смеялась, Барт сиял от гордости. — Мы на эти деньги всем этажом устроили гулянку в честь посинения Эйнис. Потом ещё долго любая фраза типа «учиться до посинения» вызывала у нашей группы истерический смех, а потом я…

— Здравствуйте, господин министр, — быстро сказала Вера, чтобы предупредить Барта. Он сидел спиной к двери и вошедшего не заметил, а так как они оба смеялись, то и не услышал. Парень резко побледнел и вскочил, вытягиваясь и изображая самую уважительную скульптуру в мире:

— Господин.

— Угу, — медленно протянул министр, смеривая взглядом стол с остатками чая и художественно разложенных булочек, неразобранные сумки с продуктами, которые Барт принёс и свалил на разделочном столе, обложку журнала, лежащего перед Бартом, и растрёпанные волосы Веры. Барт медленно заливался краской, набирая густоты цвета с каждой секундой молчания министра, Вера улыбалась и прикусывала губы, чтобы было не так заметно.

— Барт? — сухим, как пески пустыни, голосом сказал министр.

— Да, господин, — сглотнул парень.

— Ты знаешь, который час?

— Простите, господин, — опустил голову ещё ниже Барт, Вера развела руками, вызывая огонь на себя:

— Я тоже не знаю, который час. Здесь нет ни одних часов, нигде.

— Вам они ни к чему, — тоном терпеливого палача ответил министр, — а вот кое-кто должен через пять минут уже быть на занятиях.

— То есть, он ещё не опоздал? — радостно улыбнулась Вера, Барт выдохнул и чуть расслабился.

— Ещё нет, — неохотно ответил министр. — Но ему следует поторопиться.

— Разрешите идти, господин? — с облегчением выдохнул Барт, министр кивнул:

— Иди. — Барт растворился в воздухе, а министр перевёл обвиняющий взгляд на Веру: — Вы балуете моих людей.

— Да, — с дебильной улыбкой кивнула она, — всех людей надо периодически баловать, или они начнут баловаться сами. В лучшем случае.

— А в худшем? — чуть расслабился министр, она бросила на него короткий взгляд и чуть менее шутливо сказала:

— А в худшем — превратятся в неприветливых мрачных типов, которые улыбаются раз в году. Из таких получаются отличные маньяки, охотящиеся на людей, похожих на тех, которые их когда-то не баловали.

— Радужная перспектива, — министр как-то странно посмотрел на неё, то ли серьёзно, то ли с юмором. Вера улыбнулась:

— Но не беспокойтесь, вашему Барту это не грозит, он, похоже, отлично умеет баловаться сам. А вот по поводу вас у меня большие опасения, — она сделала преувеличено серьёзное лицо: — Чаю?

Он фыркнул, голос стал насмешливым:

— Боитесь, что я стану маньяком?

— А что, хотите сказать, что умеете баловаться? — с шутливым вызовом подняла брови Вера. — Осторожнее, с вашими талантами, маньяк из вас выйдет международных масштабов. Соглашайтесь, у меня не только вкусный чай, но и… хм, — она поднялась и заглянула в притащенную Бартом сумку, — абрикосы, какая-то розовая фигня и персики, какое счастье. И даже булочки. Ну? — Она секунду посмотрела на министра, подпирающего стену плечом со сложенными на груди руками, махнула рукой, — короче, да. Я наливаю чай.

— Абсолютная автономность, — со вздохом приподнял брови министр, садясь на место Барта, — сами предположили, сами обосновали, сами согласились. Сами спросили, сами ответили. Поразительная самодостаточность и внутренняя целостность.

— Всё сделала я, а чай всё равно достанется вам, — развела руками Вера. — Вы в выигрыше, чего возмущаться?

— А похоже, что я возмущаюсь? — Вера пожала плечами и не ответила, продолжая убирать со стола и накрывать заново.

— А что это за розовая штука? — она достала круглый пахучий плод размером с яблоко и показала министру.

— Лирис. Его не едят сырым.

— Ладно, — она пожала плечами и положила на место, налила чай, поставила перед министром чашку. Придирчиво осмотрела стол и уселась сама, сложив руки под подбородком: — Ну, рассказывайте.

— Что рассказывать? — озадачился министр.

— Всё понемногу, — быстро приподняла плечи Вера, — как живёте, что любите кушать. А то Барт, почему-то, не в курсе. Странно. Он один из ваших «детей от работы», да?

— Да, — неохотно кивнул он, взял чашку и опустил глаза.

— М-да, — Вера поджала губы, — к нему вы относитесь совсем не так, как к Эйнис.

— Я учёл свои ошибки, — сухо ответил он, Вера чуть улыбнулась:

— И ударились в другую крайность?

Он посмотрел на неё поверх чашки, двинул бровями:

— С этой стороны исправить перекос куда проще.

Вероника вздохнула и промолчала, взяла ломтик персика, поднесла к носу, зажмурилась, с удовольствием вдыхая густой сладкий запах.

— Вы настолько любите персики? — недоверчиво поинтересовался министр, Вера улыбнулась и замотала головой:

— Не то чтобы настолько, просто… — она пожала плечами и посмотрела на ломтик в руке, — ваш мир не знает, что такое ГМО. К счастью.

— И что же это? — заинтересовался он, она поморщилась:

— Генетически модифицированные организмы. У вас есть такая наука — генетика? — Она сунула персик в рот и опять зажмурилась от удовольствия, министр ответил:

— Есть, её описывал в своих трудах мастер Аскольд. — Дёрнул щекой и неохотно добавил: — Теоретически её как бы изучают, но практически для экспериментов нет технической базы. Она распространена в вашем мире?

— Да, — Вера взяла ещё один ломтик и полюбовавшись, захрустела. — Учёные изменяют растения, чтобы они были более живучими и давали больший урожай. Поначалу изменения были почти незаметными, потом постепенно как-то так получилось, что всякие овощи-фрукты в магазинах выглядят очень красиво, ничем не болеют, но, — она с сожалением пожала плечами и взяла ещё кусок персика, — почему-то стали невкусными. Никакими, как будто из них выжали сок и закачали вместо него сладкую воду, — она криво улыбнулась и добавила: — С животными тоже экспериментируют. Вывели породу быков, у которых отключен природный механизм прекращения роста мышц. — Министр чуть нахмурился и она объяснила: — Ну, когда на мышцы есть нагрузка, они растут, когда выросли до уровня, соответствующего нагрузке, рост прекращается. Пропала нагрузка — организм лишнюю мышечную массу «съедает», чтобы не тратить ресурсы на неё. А у этих быков убрали ген, который останавливает рост, у них мышцы непрерывно растут, вне зависимости от нагрузки. Получились такие огромные мышцатые быки, раздутые, как культуристы. Говорят, очень нежное мясо, — она пожала плечами, — я не пробовала, это в другой стране и она далеко.