Белый волк - Дэвид Геммел

— Горбен падет, — ответила она. — При его непомерном честолюбии и гордыне это неизбежно. Отец понимал это, только время рассчитал неверно. Горбен ни за что не остановится. Он будет расширять свою империю и когда-нибудь ступит на один шаг дальше, чем следует. В Готир, к примеру, или в Дренан.

— А если этого не случится?

Она подкатилась к нему.

— Тогда я найду способ его соблазнить. Ни одна из его жен не родила ему сына, а я рожу. И скину Бокрама с трона.

— Уверенности тебе не занимать, но мне как-то не верится, что Бокрам в это время трясется от страха.

— Надеюсь, что не трясется. Мы с матерью для него пока всего лишь досадная помеха. Он боится одного: что я убегу и выйду замуж за какого-нибудь сильного правителя. Да и это его не слишком тревожит, ведь нет такого правителя, у которого достало бы сил его свергнуть.

— Как же ты в таком случае думаешь добиться успеха?

— Принцев и вождей племен, согласных жениться на мне, наберется не меньше полусотни. Если их всех объединить, у нас будет армия, способная завоевать весь мир.

— Хочешь выйти замуж за полсотни мужчин сразу? По-моему, роль шлюхи дурно влияет на твой рассудок.

— Маланек говорил, что ты умный и быстро соображаешь. Может, он ошибался?

— Мне трудно быстро соображать, когда я лежу в постели с голой женщиной.

— Вы, мужчины, все одинаковы, — засмеялась она и откатилась обратно. — Ладно, посплю, пожалуй.

Немного погодя он тоже умудрился вздремнуть, но просыпался каждый раз, стоило ей шевельнуться. Однажды она уронила руку ему на грудь и придвинула голову к его плечу.

На рассвете он проснулся окончательно, вялый и разбитый. Джиана еще спала. В серой тунике и сандалиях он спустился вниз. Молаира, которая уже резала овощи на кухне, послала ему презрительный, по ее мнению, взгляд. Скилганнон подошел и чмокнул ее в щеку.

— Твоему отцу это не понравилось бы, — залившись краской, сказала она.

— Да, может быть, — признал Скилганнон.

— Поглядел бы ты на себя. Сразу видно, всю ночь развратничал.

Скилганнон со смехом покинул ее и вышел в сад. Спериан, стоя на коленях, пропалывал клумбу, и он стал ему помогать. Закончив работу, оба вернулись в дом, отмыли руки и сели завтракать, Молаира занялась стиркой, а Скилганнон сказал Спериану о деньгах, которые следовало выплатить Сашан.

— Да, это разумно, вот только насчет похода на рынок я не уверен. Вряд ли она бывала там хоть раз в жизни.

— Я думаю, она справится. За домом следит кто-нибудь?

— Двое. Почитай всю ночь тут проторчали, а утром их сменили другие. Ты уже подумал, что скажешь Бораниусу, если он вернется? Он с ней встречался раньше?

От этого вопроса у Скилганнона свело живот.

— Не знаю. Спрошу у нее.

Спериан поставил на поднос нарезанный хлеб и сыр.

— Вот, отнеси ей.

Джиана проснулась, но еще не вставала.

— Я принес тебе завтрак, — сказал Скилганнон. Она села, и простыня соскользнула с нее, обнажив грудь. — Ты бы хоть оделась! — вспылил он.

— Какой ты вскидчивый с утра, Олек. Не выспался, наверное? — Взяв у него поднос, она спокойно поела и встала с постели. Скилганнон, сидя к ней спиной, слышал, как она смеется. — Можешь смотреть, мой стыдливый друг. — Она снова надела свое желтое платье и уселась на плетеный стул у окна.

— Ты когда-нибудь встречалась с Бораниусом?

— Это имя ничего мне не говорит, — пожала плечами она.

— Высокий, красивый, с золотыми волосами. Учился у Маланека.

— Да, теперь вспомнила. Изумрудные глаза и надменный рот. Почему ты спрашиваешь?

— Он может прийти сюда. Не нужно, чтобы он тебя видел.

— Ты беспокоишься попусту, Олек. Во время единственной нашей встречи я была разодета в шелка, волосы у меня были темные, на голове диадема с семьюдесятью бриллиантами, лицо накрашено. Он поцеловал мою руку и тут же перевел взор на отца, которому очень старался понравиться.

— Все равно, Бораниус не дурак. И его люди продолжают следить за домом.

— Вот я и покажусь им. Ты дашь мне денег, и я пойду на рынок. Куплю себе ожерелье и новое платье.

— Похоже, все это доставляет тебе удовольствие.

Улыбка сошла с ее лица.

— А ты чего хотел, Олек? Чтобы я забилась в угол и дрожала там в ожидании, пока сильные мужчины меня спасут? Либо я добьюсь своего, либо меня схватят и убьют. Ни один мужчина на свете не заставит меня бояться. Я этого не допущу. А на рынок я и правда схожу с удовольствием. Для меня это внове. Пройдусь по солнышку и буду наслаждаться свободой. Я Сашан, а Сашан незачем опасаться ни Бораниуса, ни кого-то еще.

Скилганнон, пристально посмотрев на нее, кивнул и поклонился.

— Ты необыкновенная женщина.

— Правда твоя. Расскажи, как вести себя на рынке.

Он объяснил, что первую цену никто не платит, и научил ее торговаться, а также предупредил, что есть места, куда женщины не допускаются: игорные дома, трактиры и храмы.

— В храм тоже нельзя? — удивилась она.

— Только не через главный вход. Есть боковые двери, ведущие на галерею. Женщинам не полагается приближаться к алтарю.

— Вздор какой! — вскричала она.

— И разговаривать им в храме не полагается, — с улыбкой добавил он.

— Я все это поменяю, как только взойду на трон, — сощурив серые глаза, пообещала она.

Скилганнон с нежностью вспоминал, как она вышла тогда из дома. Ее крашеные волосы и дешевая желтая туника на солнце сверкали золотом. Она немного преувеличенно покачивала бедрами и широко улыбалась проходящим мимо мужчинам. Только он один знал, сколько надменности и отваги вкладывала она в это свое представление.

— Нет и не было на свете такой женщины, как ты, Джиана, — прошептал стоящий на молу Скилганнон, глядя на луну в небе.

День у Джианы, королевы Наашана, выдался долгий и утомительный. Как только рассвело, она принялась читать пространные донесения с мест военных действий на юго-востоке — в Матапеше, Пантии и Опале. Ее войска несли тяжелые потери, особенно в джунглях Опала, однако захватили три главных алмазных рудника. Алмазы позволят ей закупить железо в Вентрии и оружие у прославленных готирских мастеров. Завтракала она с четырьмя князьями из Северного Наашана, обещавшими дать ей людей для предстоящей войны в Тантрии. После этого она встречалась со своими советниками, изучала ведомости по сбору налогов и проверяла состояние казны.

Теперь, в сумерках, она прогуливалась со своим телохранителем в Королевских Садах, где уже зажглись фонари на высоких железных столбах. Ее сопровождал командующей конницей Аскелус, высокий и грозный. И он, и телохранитель Маланек, бывший учитель фехтования, не отнимали рук от мечей.