Выйти замуж за злодея - Марина Ефиминюк

— Двигай! — подтолкнул в спину еще один из боевого квартета. Тут у меня случился легкий приступ ненависти к магам, и я рявкнула в рябое лицо:

— Да вы берега попутали, господа!

В кухне царили разруха и темнота. Тусклый свет, озарявший лишь гостиную, рисовал полупрозрачный прямоугольник от дверного проема на плиточном полу.

— Зажгите свет, — приказал старший.

Один похлопал в ладоши, другой пощелкал пальцами. Ничего. Следовало сказать, что единственная горящая лампа осталась в холле, но я была оскорблена до глубины души и насуплено промолчала.

— Бездари… — процедил старший и попытался на ладони зажечь голубоватый шар. Однако что-то пошло не так и щегольнуть умениями не удалось. Невыразительный полупрозрачный шарик пыжился, пульсировал... и рассыпался жалкими искрами. Кажется, я начинала понимать, почему они два дня ловили беднягу Энбри, но так и поймали.

— Может, лампу из холла принести? — наконец пожелала подать голос.

— Сами разберемся, — буркнул страж и лично перетащил из гостиной зажженные Гардом свечи, горевшие ровно и весело, несмотря на бесцеремонные перемещения по дому. Светлее в кухне стало ненамного, но кое-что разглядеть удалось: кто-то из стражей случайно наступил на прах несчастного Полта и на плитках отпечатался след от подошвы.

— Опознавайте! — приказали кучеру.

Он хлопал глазами, мялся, таращился на сожженного зомби и жевал губы.

— Он?! — приказали поторопиться.

— Костюмчик, кажись, другой. Может, того… переоделся? — Кучер с надеждой обвел взглядом суровых блюстителей порядка. — Или она сковородкой пристукнула, а потом переодела.

— И сожгла, — хмыкнула я.

— Ага, и сожгла, — поддакнул слуга. — А запах с помощью магии развеяла.

— Господин кучер, если вы вдруг не заметили, я нимфа.

— Как же такое не заметишь? — пробурчал он. — У тебя на лице все написано.

— А у меня на лице не написано, что нимфы не умеют колдовать? — уточнила я. — Вообще ни разочка.

В кухне повисло задумчивое молчание, замявшиеся мужики пытались оценить бесценное сведение.

— Нет, господа, я согласна, что рискованно отбиваться от мертвеца сковородкой, но с каких пор самозащита является преступлением? — Я старалась говорить ровно, но возмущение прорывалось. — Надо было дать себя сожрать?!

— Господин Гард вас… к-хм… хотел съесть? — уточнил старший.

— Энбри Полт! — ткнула пальцем в сторону останков, кажется, даже немножко окосев от злости. — Сначала не следите за своими мертвецами, а потом честных законопослушных горожан в немыслимых вещах обвиняете! За что я только налоги в казну плачу?! Забирайте своего мертвеца и выметайтесь из моего дома! И чтобы ни унции не просыпали! Иначе каждый день буду приходить в участок и писать жалобы!

— А где Соверен Гард в таком случае? — рявкнул страж.

— На втором этаже!

— Живой?

— Идите проверьте, — предложила я.

Суровые боевые маги переглянулись, но старший был категоричен — никому не дал улизнуть! Кучеру в том числе. Я держала в руках магическую лампу и озаряла путь пятерым мужикам. Они решительно поднимались следом за мной по лестнице и топали тяжелыми сапогами так, словно маршировали на параде. Сгрудились честной компанией возле открытой двери в спальню, где на кровати, не подозревая о развернувшейся охоте на нимф, живой и относительно здоровый, в сладком забытье пропускал развлечение Соверен Гард.

— Он? — любезно спросила я.

— Он? — переадресовали вопрос кучеру.

Тот шмыгнул носом и промычал:

— Но одежда на нем другая!

— Так что, господа? — спросила я. — Забираете обоих? Кто потащит?

Почему-то никто не захотел стаскивать с крутой лестницы главу семьи-основателей Гард и доставлять в гостевой дом. На месте стражей я бы тоже побоялась будить высокородного господина, сделавшего за них грязную работу. Проснется в дурном настроении и начнет предъявлять претензии. Объясняй, что за переполох устроили в доме жертвы! Без слов народ тихонечко потянулся к лестнице. Кажется, они даже шикали друг на друга.

Ничего хорошего от анадарийских боевых магов я уже не ждала. Подозревала, что они попросят метелку собрать прах, но магических умений все-таки хватило. Энбри Полт упокоился в глиняном горшке, найденном в полке кухонного шкафа за грязной кастрюлей из-под рагу.

— Госпожа Астор, — старший замялся, — вы уж не держите зла.

— Не буду, — пообещала я со сладкой улыбкой, чтобы ни у кого не возникло сомнений — держать зло будут и очень долго. Блюститель порядка нервно засунул палец за ворот плаща и прочистил горло.

— Но, может быть, хотя бы не станете рассказывать господину Гарду о… к-хм… недоразумении?

— Может быть… — любезно согласилась я, и на лице стража нарисовалось облегчение.

Мимо нас с горшком и сковородкой прошмыгнул молоденький страж. Другой нес завернутый в простыню грязный костюм.

— Может быть, о чем-то умолчу, если вы вернете мою сковородку! — немедленно остановила я дерзкое ограбление.

Что за люди? Одни строят из себя интеллигентов и воруют корзинки прямо из-под носа хозяйки, другие прикрываются нашивками на форме и тащат дорогую сердцу кухонную утварь, с которой мы фактически прошли огонь, воду и нападение мертвеца. Да это как отдать врагу боевой меч и дрессированную виверну в придачу!

— Мы забрали вещественное доказательство! — немедленно ощетинился страж.

— Что вы ей собираетесь доказывать? — уперла я руки в бока. — Что от мертвеца сковородкой можно отбиться? Лучше памятку учите, а сковородку отдайте. Мне на ней еще яичницу жарить.

— Просто отдай ей сковородку, — примирительно пробормотал старший. — От нас не убудет.

— Почему с вас должно убыть мое имущество? — не преминула высказать я недовольство.

— Но как мне ее в рапорте-то описать? — промычал страж.

— Воспользуйтесь фантазией! — забрала я боевую подругу.

Наконец все покинули дом. К слову, первым улизнул кучер с таким видом, будто ночью собирался сбежать на Саут, сесть на корабль до континента и навсегда покинуть Город десяти островов. Народ тянулся гуськом к каретам, а один из стражей, не заботясь, что в тихом квартале голоса разносились на три улицы окрест, начал громко жаловаться:

— Капитан, нам точно конец! Вы не представляете, какие нимфы злопамятные! Я как-то с одной на свою голову связался. Пять лет прошло, а она на каждые именины шлет похоронные венки. И ведь помнит, стерва! До развода этими своими цветочками довела.

Входная дверь была тщательно заперта на замок. Устало поднявшись на второй этаж, я заглянула в дедовскую комнату. Соверен, не обращая внимания на свет, крепко спал. Пришлось плестись в свою комнату, где на узкой кровати стоял тазик с водой, а от окна сквозило так, что на раз гасли свечи.