Суперанимал - Андрей Дашков

– Есть исключительный вариант, – сообщила Дез без малейшего самодовольства. – Все как в бульварном романе; тебе должно понравиться. Представь себе уединенное и довольно суровое местечко. Замок принадлежит двум сестрам. Они близнецы и бисексуалки. По слухам, также спят вместе. Развлекаются обычно в городе, но радиационный сезон предпочитают пересидеть в гнездышке. Добавь сюда неразборчивость в знакомствах, наркотики, всевозможные комбинации – и получишь, что называется, опасные связи. К тому же одна из сестричек сумасшедшая. Никто, даже семейный врач, точно не знает, какая именно. Они обожают мистификации и удачно пользуются своим абсолютным сходством. Я расспросила бывшего священника, отлученного от церкви, которого сестры ввели в искушение. Он признает, что да, был грешок. Говорит, это дочери дьявола, и папочка по-прежнему любит обеих. Бедняга беспробудно пьет, но кое-что помнит и всерьез считает, что еще дешево отделался. По его словам, у сестер идентичны даже родинки в интимных местах. В общем, скучно не будет, это я тебе обещаю. Род старинный и обедневший, однако на веселую жизнь хватает. Гарды – шуты гороховые. Парочка недоношенных лилипутов. Пытались меня разыграть…

– Ну и как? – встрепенувшись, вставил Лоун. Ему никогда не надоедало наблюдать за маленькими победами Дез на любых фронтах.

Она только криво усмехнулась и продолжала:

– Родители сестричек погибли при странных обстоятельствах. Подозревали ту, которая не в себе, то есть обеих, но ничего доказать не удалось. Поместье огромное. Поблизости находятся развалины кризисного монастыря. Замок тоже слишком велик и полузаброшен. Слуги не менялись уже лет двадцать. Они хорошо дрессированы и привычны ко всему. В замке полно средневекового барахла. Исключительная библиотека. Парк, лес и морское побережье прилагаются. Нас готовы принять по меньшей мере на все лето. Я уже оформила разрешение Департамента туризма и заплатила вперед. Надеюсь, ты не возражаешь?

Раньше он возразил бы просто из чувства противоречия, но сразу подавил подростковую реакцию. Ему и самому уже захотелось увидеть этот псевдоготический кошмар, а если повезет, то и принять в нем участие. Он подозревал, что ониустраивают очередной эксперимент, уготовив ему незавидную роль белой мыши, – но разве вся жизнь не была цепочкой экспериментов или, вернее, «матрешками» вложенных друг в друга паскудных опытов, каждый из которых обнаруживал человеческую несостоятельность?