Феникс - Юлия Андреева

– Вы все сказали?! – Трорнт был готов выкинуть ее прямо сейчас, обида, нанесенная пять лет назад, с новой силой накинулась на него.

– Она так же хороша, как я? – не унималась Мариэтта. – Думаю, нам есть о чем посекретничать, как ты считаешь? Я почти уверена, о… сколько одна женщина может порассказать другой. – Красавица развалилась, обнажая ряд ровных, ослепительно белых зубов. – А ты, – ее голос стал нежным и волнующим, – ты не забыл меня? О, Карл, может, я могла бы помочь тебе вспомнить? – Мариэтта приблизилась к рыцарю, на него пахнуло розой и магнолией – любимыми духами бывшей любовницы. В этот момент госпожа Морей могла бы соблазнить любого, но Трорнт всем сердцем чувствовал подвох. В открытую дверь каждую секунду могла войти принцесса или кто-нибудь из свиты. Карл подался было вперед, но тотчас остановил себя.

«Безумие – потерять Джулию ради нескольких минут наедине с этой шлюхой!» Он остановил ее, резко поднявшись.

Служанка вышла из комнаты.

– Ты не хочешь спросить, как я жила без тебя?

– Меня это не интересует. Ты пришла за деньгами?

– Я стала женой Туима Морея, а теперь овдовела.

– Соболезную.

– Не так, нежнее.

– Я же сказал. Между нами ничего не может быть. – Он подбирал слова, подозревая, что их подслушивают.

– Хорошо, ты прав. – Неожиданно голос Мариэтты изменился, перейдя на холодные, сухие нотки. – Я вдова, и мне неоткуда взять средства. Заплати, и я исчезну навсегда.

– Сколько? Хотя я и не понимаю, за что.

– За то, чтобы ничто из твоего, бурного романтического прошлого не смутило вашего с принцессой счастья.

– Мы же расстались сто лет назад.

– Не суть. Знаешь, что такое ревнивая женщина, да еще и воительница. Напомнить, что сделала гасительница Рогнеда со своим любовником, уличив его в измене? Короче, пары сундуков золота мне будет достаточно.

– Но у меня ничего нет! Клянусь святым островом!

– Не сейчас, я же понимаю. Через полгода, и ни днем позже.

– Хорошо, – выдохнул Карл. Вошла служанка:

– Госпожа, ваша карета готова, ящерица запряжена.

– Ну вот, я умею держать слово, не нарушай и ты своего.

Трорнт не верил своим ушам. «Боже, неужели мне наконец повезло?»

– Ты и вправду уезжаешь? – Ему сделалось неловко за свой тон.

– Ну да, дурачок.

– Понимаешь, мне очень дорога эта женщина… я…

– Предложишь выпить за соглашение и на дорожку?

– Конечно. – Карл проследил за взглядом Мариэтты. Она кивнула в сторону позолоченного кувшина на столе и подняла пустой кубок. Карл напрягся, сработало предчувствие недоброго. Трорнт пошел к сундучку у стены и, сбросив с него вышитый бисером покров, достал запечатанную бутыль.

– Ты так и не научился доверять людям. – Она улыбнулась.

– Что поделаешь, такая жизнь.

– А помнишь, как мы расставались, – шум, крики, взаимные оскорбления, эти натянутые «вы».

Он налил.

– Я ждал две недели как последний дурак, терзался сомнениями.

– В этом ты весь. Ну-ка, давай проверим, что в том кувшине. Что, боишься, а вдруг я подмешала? Я могла, – она задорно поглядела на бывшего любовника. – А ну, налей даме.

Карл повиновался. В комнату вошла та же служанка. «Надо же, расходилась, как у себя дома», – рассердился про себя рыцарь.

– Все спокойно. Можно уезжать. Господин рыцарь не проводит нас через дворец?

– Не надо, сами как-нибудь выберемся. – Госпожа Морей потянула лежащий на постели плащ. Трорнт встал помочь. Этим временем служанка прошла за спиной Карла и взяла в руки оба кубка.

– Выпьем на дорожку. Жаль, нельзя тебя поцеловать. – Мариэтта допила вино. Рыцарь последовал ее примеру.

– Прощай. – Он степенно поклонился, одновременно указывая на выход, и вдруг рухнул на ковер.

– Прощай. – Она отвернулась взглянуть в окно. – В записке я написала – три часа. У нас еще десять минут! Помоги мне положить его на кровать.

Злата вынула из ножен рыцаря меч и приставила острие к его сердцу:

– Бейте крепче, госпожа.

– Да ты что? Ополоумела? Быстро раздень его.

– Зачем? Можно и так.

– Говорю – делай!

– Но, госпожа, я думала, месть… Представляете, каково будет этой самозваной принцессе, когда мы расквитаемся с ее любовником?! – Злата стягивала с Карла одежду. – Она же с ума сойдет!

– Вот именно, что сойдет! И, взбесившись, полстраны вырежет! Нет, тут нужно по-другому, по-хитрому. Все? Ну, теперь ты тоже раздевайся.

– Что я? Но я не хочу.

– Тебя спрашивают? Вот это месть! Мы укажем этой ведьме ее истинное место. Представляю, каково ей будет увидеть своего жениха в постели со служанкой, да еще и с такой старой и безобразной, как ты.

– Но я не могу! Она убьет меня!

– Быстро!

Внизу хлопнула входная дверь.

– Мы не успеем! Убейте его! – завизжала Злата.

– Какого праха, раздевайся.

– Не-е-т! – Служанка выскочила, в соседнюю комнату.

– Дрянь. – Мариэтта вцепилась в свое платье, раздался треск разрываемой материи. Она бросилась на грудь Карла, успев только растрепать себе волосы.

Джулия застыла на пороге, после получения записки она искала по всему дворцу Карла, чтобы не замыкаться, как в прошлый раз, в себе, пока дежурный офицер не сказал, что видел, как Трорнт поднимался в свои апартаменты.

«А ведь он тоже может получать письма, порочащие мою честь. Надо покончить с этим раз и навсегда».

И вот теперь она стояла и смотрела. Бессильные слезы уже клокотали у горла. Она запрокинула голову, приказывая улечься гневу. И, взяв себя в руки, воительница вынула из золотых ножен меч и, подойдя к постели, занесла его над спящей парой. В тот же момент кто-то с силой рванул ее руки назад, она обернулась и оказалась в объятиях отца. Слезы обиды и стыда вырвались наконец на свободу, и она, оттолкнув Горицвета, выбежала из комнаты.

Сердце Мариэтты бешено колотилось, она порывисто села, уставившись сухими глазами на мага, как вдруг тот скривился и, хватая себя за горло, повалился к ее ногам.

– Готов. – Злата поигрывала самодельной удавкой.

– Помоги мне, живо! – Госпожа Морей, с помощью служанки, кое-как напялила платье и плащ.

– Теперь бежим. Только в разные стороны, госпожа.

– Это еще что? – Они спустились по лестнице, молча прошли мимо споривших о чем-то воинов.