Королевства, проигранные в карты - Владимир Брайт

— Пора!!!! — истерично закричал внутренний голос.

— Заткнись!!!! — нервно отозвался я.

— Через минуту будет уже поздно!!!! — продолжал истошно верещать он.

— Заткнись!!!!! — упорно стоял на своем я.

— Ты нас угробишь!!!!

— На этой барже я капитан, так что будешь слушаться меня или...

Еще один кровавый след, симметричный первому, появился на второй руке. Этот... Скалк, надо отдать ему должное, был настоящим виртуозом в своей области.

— СЕЙЧА-А-А-А-С!!!!!!!

Внутренний голос был прав, промедление действительно было смерти подобно. Настала пора открывать карты. Я сделал пару неловких шагов, оступился, при этом неудачно подвернув ногу, безуспешно попытался сохранить равновесие и обреченно упал. Великая битва подходила к своему логическому финалу, и вставать, чтобы мужественно биться до последней капли крови с превосходящим по всем показателям противником, откровенно говоря, у меня уже не было ни сил, ни желания.

Банда обиженно взревела, призывая меня подниматься, чтобы встретить смерть гордо и достойно, как положено настоящему воину. Быть мужчиной в конце концов, а не жалким трусом, позорящим свой пол. Ну и дальше все в таком же стиле и духе, эти идиоты не отличались особой оригинальностью.

Но, как вы уже, наверное, успели заметить, я не был платным жиголо, поэтому не собирался доказывать собравшемуся сброду, что у меня все в порядке с потенцией, а также то, что я абсолютно нормальный во всех отношениях молодой человек. Вместо этого я упорно продолжал лежать на грязной земле с очень нехорошими предчувствиями насчет самого ближайшего будущего и наполовину мокрыми от страха штанами. Единственным плюсом во всем этом чересчур затянувшемся ужасе было то, что подобные безумные маневры были частью моего идиотского плана.

«Вот и началось самое интересное», — промелькнула не слишком оригинальная мысль на периферии сознания в преддверии кровавой развязки.

При этом сердце снова начало работать с перерывами, грозя вот-вот остановиться совсем.

— Я подожду на выходе. Расскажешь потом, как все было.

Скалк медленно подошел, наверное, с помощью такого драматического жеста давая мне в полной мере прочувствовать весь ужас создавшегося положения[108], взял одной рукой, как щенка, за шкирку[109]и, не напрягаясь, поднял в воздух, на уровень своей ужасной морды. При этом наши взгляды встретились, и я увидел то, что потом стало часто приходить ко мне в ночных кошмарах и рвать на куски сознание, целиком утащив его в преисподнюю безумия.

Скалка даже издалека нельзя было назвать милым, вблизи же это чудовище выглядело настолько отвратительно, насколько это вообще можно себе представить. Именно в эти мгновения впервые в жизни я заглянул в тусклые, безликие, подернутые мутной пеленой глаза смерти, и они мне, честно говоря, совсем не понравились. Черные, огромные, замораживающие кровь в жилах, капля за каплей высасывающие остатки рассудка, они, не мигая, смотрели на меня. Впиваясь все глубже и глубже, достигая холодным безжалостным жалом самого сердца, не останавливаясь на этом, а продолжая опускаться все ниже и ниже...

Пока наконец не достигли первичных половых признаков и стыдливо не отвели взгляд.

И все это — в гробовой тишине. Ни единого вздоха или даже малейшего колыхания воздуха или ветерка. Все затихло.

Время замерзло до минус 140 по Фаренгейту. Все остальное просто умерло. Еще чуть-чуть — и вселенная, сжавшись до точки, исчезла бы, растворившись, как пыль в канализационной системе города Ангелов[110].

Да-а-а... Вот, оказывается, каким талантливым гипнотизером может оказаться самый заурядный палач. А по виду никак не подумаешь, что эта громадная туша мяса способна на что-либо большее, чем за несколько минут виртуозно превратить до этого вполне живого человека в несколько килограммов кровяной колбасы с ливером.

Посмотри он на меня вот так ласково на пару секунд подольше — и я наверняка не долго думая просто умер бы от разрыва сердца. Но, к счастью, хриплый лай Компота — наверное, единственного из всех присутствующих, кто сумел сохранить ясную голову[111], — разрушил очарование момента, тишина разбилась на осколки, вся банда завыла, как обычно выражая таким образом обуревавшие ее чувства, а Скалк, повернувшись лицом к аудитории, издал оглушительный рев, по-видимому символизирующий радость от великой победы над равным противником, добытой в нелегкой битве.

— Он не палач, а жалкий клоун, — презрительно процедил внутренний голос.

Как ни странно, именно это замечание вернуло меня к беспощадной реальности, тонко намекнув, что пора переходить к решительным действиям. После чего в который уже раз за сегодняшний день я понял, что настал момент истины. Это был единственный шанс, упустить который означало умереть наверняка.

— Ну что ж, настала пора отделить мальчиков от мужчин, — с надрывом подумал я.

— Только смотри не облажайся, второго шанса не будет.

— О'кей... Постараюсь.

— Именно это я и имел в виду.

Все это время, крепко сжав в руке браслет, подаренный мне Гархом в обмен на дубину, я, невзирая на всякие отвлекающие мелочи, как то: здоровенного живодера с увесистой палкой, гоняющего меня по кругу с навязчивой идеей вышибить мозги, и толпу чудовищ, подбадривающих его в этом благородном стремлении, — терпеливо ждал удобного случая. И вот наконец мой звездный час пробил...

Со скоростью, неожиданной даже для себя самого, я протянул руку, положив браслет на плечо палача. Одновременно с этим, сгруппировавшись, я уперся ногами в грудь Скалка, резко оттолкнулся и, слыша краем уха треск разрываемой ткани, отлетел в сторону, при этом чуть было не сломав себе пару ребер из-за не совсем удачного приземления на жесткий грунт. Все произошло за какие-то доли секунды, так что никто, включая моего партнера по спаррингу, ничего не успел понять.

Скалк так и остался стоять с куском ткани от моей одежды в руке и с подарком, который я ему по доброте душевной[112]оставил на вечную память.