Затемненная серебром - Алла Соловьева

Глаза распахнулись сами собой за несколько секунд до звонка будильника, словно организм запрограммировал себя на точное время. Семь утра, а через час нужно быть в академии.

Несколько дней пролетели незаметно. Мы с Кирой и Романом помогали Альбине с ремонтом. Елизара я старательно избегала: приезжала, когда они с Марком уже были в академии, а уезжала до их возвращения. Его слова о «маленьком друге» больно задели. В пятницу Ирина уехала в Прагу, собираясь купить очередной раритет. Поездка займет не меньше недели. В субботу меня навещал Николай. Все время звонил Макс, но после ночной вылазки я его не видела. Светлана приезжала через день, но без мамы я чувствовала себя одиноко. Впрочем, к ее поездкам я давно привыкла.

Потянувшись, я поднялась и побрела в ванную. Отражение в зеркале не порадовало: глаза по-прежнему серые и печальные. За последние несколько дней они не менялись ни разу. Сухость в горле давала знать о жажде вампира. Спустившись вниз, я пригласила Светлану в нашу таинственную комнату, а через несколько минут застыла перед гардеробом. На торжественной части выглядеть нужно элегантно, что весьма затруднительно: в отличие от Светланы, которая после укуса стала обладательницей кожи персикового цвета, я просвечивала бледностью. Я крутилась перед зеркалом в черной зауженной юбке ниже колена и синей безрукавной блузке с высоким воротом, но никак не могла определиться с выбором обуви: переводя взгляд с черных босоножек на черные лодочки. В результате обула синие туфли на высоких каблуках, которые идеально сочетались с блузкой. Схватила крошечную черную сумочку и уже через минуту заводила «ауди».

Первый день осени ничего не изменил: палящий зной никуда не делся. Даже легкий ветерок, ласкающий кожу, особого облегчения не приносил. Слепящее солнце заставило надеть темные очки, но причиной были не только яркие лучи: сегодня я столкнусь с Елизаром, от которого хотелось скрыться хотя бы таким банальным образом. Страх за Тагашева и Ланбина тоже не рассеялся. Они будут представлены всему клану. В сознании то и дело появлялись разъяренные лица верлафов. Несмотря на жару, руки заледенели: возможно, от прохлады в машине, но, скорее всего, – от переизбытка отрицательных чувств.

Я въехала на территорию академии. Сегодня особый день, и академия переполнена студентами и их родителями. На зеленой лужайке и перед входом, выложенным серой брусчаткой, толпились парни, весело болтая и обмениваясь новостями. Стайки девушек расположились на каменных скамьях: наверняка болтают о парнях и модных новинках. Чуть левее от входа, ближе к зеленым лабиринтам тренировочных площадок, возле старого раскидистого дуба двое старшекурсников, обернувшись волками, устроили показательный бой, собрав возле себя целую толпу учащихся.

Оставив «ауди» на широкой парковке, заставленной машинами и шикарными мотоциклами (на последних чаще всего ездят парни-старшекурсники), я торопливо пошла к входу, по пути здороваясь со знакомыми. Шепот за спиной заставил насторожиться, но я не расслышала, о чем говорят. Массивная деревянная дверь с бронзовыми ручками распахнулась как по команде. Кажется, ее услужливо открыл кто-то из Хранителей.

Просторный холл с серыми каменными стенами заполнен студентами и Хранителями. Глубоко вздохнув, я свернула вправо и, минуя вазоны с вечнозелеными растениями, вошла в конференц-зал в виде амфитеатра: огромный, занимающий все этажи академии.

Неяркий дневной свет пробивался сквозь витражи с графическими изображениями оборотней, вампиров и сценами исторических сражений. С высоченного потолка свисала огромная кованая люстра, но настоящие свечи давно заменены на электрические, впрочем, совсем не отличающиеся от натуральных. Каменные скамьи с серыми, в тон стенам, мягкими сиденьями, отделанными тонкой золоченой вышивкой, заполнены верлафами.