Идущие в ночь - Владимир Васильев

— Если тебе важнее было узнать про оборотней, динна Тури, — укоризненно прошептал он, — то надо было с этого и начинать. И про кого тебе рассказать — только про мадхетов, людей-карс, или про анхайров тоже? Всегда надо спрашивать о самом важном и формулировать вопрос чётко. Потому что в моём теле сил не осталось уже давно, а сил духа хватит ещё на один ответ, не больше. Подумай хорошенько, какой вопрос для тебя важнее всего.

— Но как же?.. — Я растерялась. — Ты не предупредил! То есть…

И наконец у меня получилось сказать то, что удивило меня больше всего:

— Дин Винор! Ты же сказал, что с тобой должен быть друг, а я — извини, конечно — я благодарна тебе за рассказ, но не могу назвать…

Хоринг улыбнулся. Я впервые видела его улыбку. И впервые в жизни поняла, почему говорят «улыбка озарила лицо». Надменные губы Винора дрогнули, а из его нездешних оливковых глаз словно брызнули лучики света. Лицо хоринга осветилось внутренним сиянием, и я поймала себя на том, что неудержимо улыбаюсь в ответ.

— Я солгал тебе, милая динна, — прошептал он, — но теперь ты лучше знаешь хорингов, и ты поймёшь меня. У вас ведь ещё в ходу присловье «лукавый, как джерх»? Я слукавил, Тури. Чтобы просто уйти во Тьму, мне не нужен ни друг, ни враг. Любопытство заставило тебя остаться со мной… тебя, мадхета, от чьих когтей я принимаю смерть. Мы связаны кровью, моей и твоей — ведь я тоже успел вчера ранить тебя. И теперь я не кану во Тьму бесследно. Я уйду в мир, лежащий за Тьмой, и в том мире ты — связанная со мной узами крови, провожающая меня до порога Тьмы — ты, динна Тури, будешь моей хранительницей на трудном пути.

Смутные дни! А я-то думала, что меня уже ничто не может удивить. Я — динна-хранительница?! Добрая динна, хранящая в непонятном мире позади Тьмы — и что это за мир? — мною же убитого джерха… Ну и дела, джерх на… Тьфу! И ругательства теперь обрели какой-то новый и странный смысл… или наоборот, к ним вернулся старый, первоначальный…

Я окончательно запуталась. Получается, динны-хранительницы всё-таки существуют. Только у меня её никогда не было… наверное. Не знаю! Ничего теперь не знаю. И всё это потому, что хоринг добавил мне знаний. Д-джерх лукавый! И что мне придётся делать в качестве хранительницы? Надо спросить…

Нет, нельзя спрашивать, не подумав. Что для меня самое важное? Узнать как можно больше про оборотней? То есть про мадхетов и анхайров? Про странные магические ножны с надписью на хорингском языке? Или про магию вообще? Спросить про этот мир за Тьмой? Нет, надо выяснить, что такое сама Тьма! А что, если…

— Скажи, дин Винор, — я с надеждой заглянула в глаза хорингу, — а если ты не станешь тратить силы на рассказ — может, ты не умрёшь?

Хоринг едва заметно покачал головой. Под его раскосыми глазами залегли глубокие тени.

— Так или иначе сегодня мой последний день под небом Близнецов, — прошептал он. — Спрашивай, динна Тури.

Я склонила голову в знак уважения к хорингу. Джерх. Дин. Враг. Друг. Он действительно был для меня одновременно и тем, и другим. Я бы не сумела ответить, какая из противостоящих частей перевешивает. И ещё мне по-прежнему мучительно хотелось прильнуть губами к его запёкшимся от предсмертной жажды губам.

— Расскажи мне, дин Винор, — попросила я, — как добраться до У-Наринны.

…Переход через горы оказался неожиданно лёгким. Впрочем, одно испытание меня всё-таки ожидало. Но совсем не такое, как я предполагала.

Я вообще мало чего боюсь, но горы поначалу нагнали на меня страху. Наверное, с непривычки. Никогда прежде я не бывала в горах. Да и память о вчерашнем землетрясении была ещё неприятно свежей. Мне всё время казалось, что скалы начнут рушиться, рассыпаться каменным крошевом под копытами коня. И приходилось поминутно убеждать себя, что я опасаюсь напрасно.

Когда я осмотрелась после… ну, в общем, когда над могилой хоринга был сложен маленький курган из камней, и у меня больше не осталось дел на стоянке, я осмотрелась и увидела, что нас окружают скалы, что дальше тропа идёт по гребням холмов, а ещё дальше путь преграждает вторая скальная гряда, выше и опаснее первой. И мне стало не по себе.

Но Ветер, на которого я погрузила наши заново сложенные пожитки, ступал по каменной тропке над пустотой уверенно и невозмутимо. И вулх как ни в чём не бывало трусил впереди, опустив голову — надо полагать, он и среди скал вынюхивал какую-то живность по своей звериной привычке. Спокойствие спутников меня приободрило. Хотя по сторонам я всё равно смотрела с одной-единственной целью: заметить любую возможную неприятность прежде, чем она свалится нам на головы.

Вскоре после полудня мы уже перевалили через первую гряду. Ветер стал взбираться по тропинке, вьющейся среди осыпей и обнажений, начиная восхождение ко второму перевалу. И тут меня неожиданно проняло. Всё это время я исподволь проникалась красотой окружающих нас гор, и вдруг эта красота обрушилась на меня, потрясла меня до основания и погребла мой страх под лавиной новых впечатлений.

Я захлебнулась простором.

Мы словно повисли в невесомой пустоте, насквозь пропитанной горячим светом Четтана. Как будто земля перестала тянуть нас к себе и легонько подтолкнула в небо.

Верх и низ поменялись местами. Я легко и ликующе падала навстречу красному солнцу.

Здравствуй, бог!

Я, женщина-карса, — дитя твоё.

Я родилась под твоими лучами. Ты сделал меня такой, какая я есть. Я всегда была подвластна тебе.

Почему же я только сейчас увидела подлинную красоту мира? Почему только поднявшись к тебе ближе, о Священный Близнец, я поняла, что ты воистину бог?

Что-то сдвинулось в моей скомканной душе оборотня и наконец-то заняло правильное место. Больше никогда не назову я свою кровь нечистой. Горячим пламенем Четтана пылает она у меня в жилах… Слышите, Чистые братья? Слышите, лиловые убийцы?! Это моё солнце!.. Это мой мир!

Благодарю тебя, жизнетворное светило.

Ветер деликатно переступил с ноги на ногу, возвращая меня с небес к насущным проблемам.

— Ох, — почему-то шёпотом сказала я, ощупывая свою голову. — Скажи, Ветер, не много ли мне выпало сегодня откровений? Голова выдержит?

Вороной звонко и весело заржал. Кажется, он был уверен во мне больше, чем я сама.

Красный как кровь Четтан клонился к закату. Я ехала по извилистому ущелью, отпустив поводья и погрузившись в размышления.

Но думала я не о том, что рассказал мне хоринг сегодня утром, и не о том, что открылось мне над пропастью в жаркий послеполуденный час. Причём я странным образом была уверена, что второе откровение было бы невозможным без первого — как будто речи Винора расшевелили во мне нечто, до сих пор лениво дремавшее в глубине души. Нет, все связанные с хорингом воспоминания были упрятаны в отдельный ларец моей памяти, а ларец закрыт и запечатан. Когда-нибудь я разберусь с ним — но не сейчас. Я почувствую, когда настанет время думать об этом.