Заговор черных генералов - Вадим Хлыстов

Начальник генерального штаба иронично взглянул на фон Бломберга:

– Надеюсь, что ты не хочешь, чтобы к власти пришел Тельман со своей бандой, Вилли? Чем его коммунистическая диктатура пролетариата будет отличаться от диктатуры, о которой ты только что сам сказал?

Военный министр в ответ досадливо поморщился:

– Да ничем. Тут ты прав. И я не хочу красных так же, как и ты. Как, впрочем, ни коричневых, ни черных. Тем более что в СА много «бифштексов». Я просто хочу служить стране, а не идее одной партии.

Генерал-лейтенант чуть удивленно поднял брови:

– Как ты сказал? «Бифштексов»? Почему «бифштексов»?

– Так ты не знаешь?

– Первый раз слышу.

Генерал-полковник укоризненно вздохнул:

– Густав, ну нельзя же так. Надо хоть эпизодически просматривать газеты и журналы и быть в курсе современной политической терминологии.

– Угу. Учту на будущее. С сегодняшнего дня начну изучать. Как боевой устав. От корки до корки. Теперь просвещай.

– Это их так называет СС. В штурмовиках у Рэма ходит много перешедших под его знамена коммунистических боевиков. Коричневые снаружи и красные внутри. Поэтому и «бифштексы». То есть две идеи настолько близки, что сами их носители свободно переходят из одного движения в другое, не чувствуя при этом особого дискомфорта.

Начальник генерального штаба задумчиво постучал пальцами по пачке, лежащей перед ним на столе, потом вздохнул и решительно достал из нее очередную сигарету. Чиркнув о коробок спичкой, прикурил и стал смотреть, как огонек превращает светлое дерево в обугленную головешку. Дождавшись, когда огонь дошел до кончиков пальцев, бросил спичку в пепельницу и тихо проговорил:

– Вот так же быстро и бесповоротно мы можем сгореть, если примем неправильное решение. Что ты предлагаешь, Вилли? Пойти и вот прямо сейчас арестовать законно избранного главу правительства? Это, знаешь ли, называется государственная измена, и после этого ставят к стенке. Заметь, на законном основании ставят.

Военный министр поднялся со своего места, подошел к окну и задумчиво постучал пальцами по подоконнику. Потом решительно развернулся и сел в свое кресло. Опершись о стол, чуть придвинувшись к своему собеседнику, улыбнулся:

– А мы никого сейчас не будем арестовывать, господин генерал-лейтенант. Мы будем наблюдать, собирать информацию и планировать. И, как практичные люди, будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Но, как ты понимаешь, если СС и СА начнут стрелять друг в друга с подачи Гитлера, то это прямая угроза стабильности государства. А такую угрозу может нейтрализовать только армия. Больше никто. Никакая полиция не сможет остановить семьсот тысяч вооруженных до зубов бандитов. Поэтому слушай, что я предлагаю. Гитлер на последнем совещании с руководством армии сам приказал разработать план на случай массовых забастовок рабочих с переходом в уличные беспорядки и вооруженного сопротивления властям, возглавляемого коммунистами. Его рамки он очертил – это мобилизация вооруженных сил при ситуации, когда у полиции не будет хватать сил, чтобы эти беспорядки нейтрализовать. Вот такой план мы и разработаем. Я уже набросал его черновик. Страна делится на четыре зоны, условно назовем их Юг, Север, Восток и Запад, плюс центральная зона со столицей и особая в Кенигсбергском анклаве. Если СС и СА начнут воевать друг с другом, то обязательно начнут в больших городах. А у нас там расположены гарнизоны. Основной их задачей будет блокирование узлов связи, железнодорожных станций, автомобильных дорог и аэродромов – чтобы черные и коричневые не смогли связываться со своими сторонниками и перемещать личный состав по стране. Особое внимание необходимо будет уделить блокированию арсеналов, где у них хранится оружие. В каждом населенном пункте мы создадим от взвода до батальона быстрого реагирования. Надо будет провести учения, которые мы представим как отработку приказа Гитлера. Учения разобьем на два этапа. Первый этап штабной – на картах. Второй этап – реальное выдвижение сил и средств в местах дислокации – на местности.

Но мы обязательно сделаем следующее. Во время учений вполне целесообразным будет дать вводную, по которой тот или иной командир части не может выполнять свои функции. Это даст нам прекрасную возможность назначить в этот момент исполняющими обязанности командиров частей и подразделений людей, в чьей лояльности армия может не сомневаться. Я считаю, что надо будет назначить на эти должности офицеров из аристократии, которые негативно относятся к Гитлеру и его людям. Тем самым мы сразу отсечем командиров, которые могут втайне сочувствовать наци, но стараются своих взглядов не афишировать. Просто надо заранее, еще на штабном этапе учений отработать этот вопрос. А на втором этапе пусть они реально возьмут управление частями и подразделениями на себя. У меня уже есть несколько кандидатур на должность начальника штаба учений. Все они родились в старейших аристократических семьях Германии, тесно связанных с королевским домом Вюртемберга. Эти военные воспитаны в духе католического благочестия и патриотизма. Как понимаешь, после отлучения Святым Престолом НСДАП от Церкви их отношение к нацистам, мягко говоря, резко отрицательное.

И вот смотри, что у нас в результате получается. Генштаб, по сути, разработает план двойного назначения. Если у Гитлера хватит мозгов, и он не даст команду на тотальное уничтожение коричневорубашечников, то наш план вполне подходит и для подавления вооруженного сопротивления властям со стороны коммунистов.

Мы его представим главе правительства с чувством глубоко исполненного долга. Так что бери мой черновик в разработку, – генерал-полковник протянул фон Фричу тонкую папку, – и передавай его в оперативный отдел для детализации. Считай, что это уже приказ.

Начальник генерального штаба мгновенно поднялся со своего места и щелкнул каблуками:

– Слушаюсь, господин военный министр.

Фон Бломберг махнул рукой:

– Вольно, расслабься, Густав.

Генерал-лейтенант снова сел и откинулся на спинку кресла, взглянув при этом с хитринкой на своего начальника:

– Дозволит господин генерал-полковник задать вопрос?

– Идите в жо…у, господин генерал-лейтенант, с вашими церемониями. Что за вопрос?

– По негласной традиции генштаба, разработчик плана имеет право дать ему свое название. Господин военный министр такое название уже придумал?

Фон Бломберг ухмыльнулся:

– А как же. Нацисты любят громкие наименования, связанные с мистикой. Думаю, если я назову этот план, скажем, «Валькирия», то Гитлеру может понравиться.

Они пристально посмотрели друг другу в глаза, а потом вдруг одновременно расхохотались. Смеялись молодо и заразительно. Внезапно генерал-лейтенант опять стал серьезным. Он вздохнул и постучал пальцами по столу:

– Хорошо, допустим, СС и СА начали стрелять друг в друга и мы их остановили. Что потом, Вилли? Что потом? Ты что, действительно все же решишься устранить главу правительства?