Свастика в Антарктиде - Константин Дроздов

В результате мятежа наши потери погибшими составили двести восемьдесят человек, из них пятьдесят офицеров и тридцать восемь гражданских специалистов. Кроме Ханцеля и Баера, погибли все офицеры, направленные в Новый Берлин с инспекцией. По счастью, не пострадали ни женщины, ни дети. Раненых было тоже немало, но благодаря техномагии медицинского отсека «Молоха» их удалось быстро поставить в строй. Даже Баер уже несколько дней спустя мог ходить. Несмотря на активное самовосстановление, я также воспользовался одним из «саркофагов», как их называл Этторе Майорана. Вечером того же дня Магдалена с удивлением рассматривала на моем теле чуть заметные рубцы, оставшиеся от серьезных огнестрельных ран.

Объекты проекта «Атлантида», кроме «Ханебу-3», теперь требовавшего серьезного ремонта, не пострадали. Во время мятежа два эсэсовца, охранявших подземную лабораторию Осириса, а вместе с ними Марио Корелли и Бруно Лугано, оказавшиеся поблизости, сумели забаррикадироваться, и все попытки нападавших проникнуть внутрь запретного помещения оказались тщетными.

Сильно пострадала курируемая Венцелем лаборатория по созданию ядерного оружия. Почти все специалисты, работавшие в ней, были убиты.

Потери мятежников в живой силе были более ощутимыми. Из четырех тысяч участников восстания в живых осталось чуть более полутора тысяч. Их загнали в отдельный сектор концентрационного лагеря. Рейхсфюрер, взбешенный мятежом, приказал всех расстрелять. Хорсту пришлось несколько раз радировать в Берлин с просьбой пересмотреть приказ, ссылаясь на нехватку рабочих рук для восстановления Нового Берлина и продолжения исследовательских работ. Также он предложил провести дознание с целью выявления зачинщиков мятежа. Гиммлер, видимо, осознав, что проекты «Аненербе» затормозятся еще больше, скорректировал свой приказ. Теперь он настаивал на немедленном выявлении и расстреле только зачинщиков мятежа. Остальные должны были уничтожаться по мере прибытия новых партий узников.

В связи с крупными потерями офицерского состава в руководстве «Базы-211», а с недавних пор «Новой Швабии» были сделаны кадровые перестановки. По предложению Хорста и Беркеля, занявшего место Венцеля, рейхсфюрер временно возложил на меня обязанности начальника охраны «Новой Швабии». Оберштурмбаннфюрер СС Гюнтер Ханцель, после всех этих событий не показывающий носа из своей комнаты в жилом корпусе, круглосуточно охраняемом эсэсовцами, при первой же возможности с нескрываемым облегчением отправился с докладом о последствиях мятежа в Германию. Вильгельм Баер был оставлен на базе. На него возложили функции начальника концентрационного лагеря и поручили сформировать комиссию по расследованию мятежа.

Приняв командование над остатками батальона охраны, я разделил его на две части, поставив во главе одной из них Хенке, а другой — Фогеля. Хенке поручалось обеспечивать охрану города, порта, производств и лабораторий, а Фогелю охрана рудника и концлагеря. Одновременно я поручил Фогелю хорошенько приглядывать за Баером, напрямую заявив ему, что подозреваю в штурмбаннфюрере изменника. Охрану объектов проекта «Атлантида» я оставил за командой «Зет», доведя ее численность за счет бывшего батальона Эверса до ста человек. На офицерские должности я временно назначил унтершарфюра СС Грубера, а также Тапперта и Майера, позаботившись о присвоении последним унтер-офицерских званий.

Восстановление тем временем шло тяжело. Поставки оборудования, материалов и продовольствия из Аргентины и Германии стали нерегулярными. Военнопленные постоянно пытались саботировать работы. Только после того как Баер и Фогель к концу ноября выявили полдюжины зачинщиков, оставшихся в живых после мятежа, и прилюдно их расстреляли, дело пошло быстрее.

В ночь после этого расстрела, глядя в потолок, я размышлял над действиями Баера. Магдалена, которая, казалось, уже давно спит, вдруг заговорила:

— Баер, скорее всего, является двойным агентом — завербован и британской, и советской разведками. И здесь он, возможно, должен был встретиться не со мной, а с Маркусом, например.

Я развернулся к девушке и провел рукой по ее теплому бедру.

— Я думаю, что такие люди, как Баер, работают только на себя. Весьма самоуверенный и наглый тип, который считает, что весь мир должен вращаться вокруг него. Не знаю, на чем его зацепили коммунисты или твои коллеги, но работать он будет только на себя.

— Наши, скорее всего, предложили ему кругленькую сумму и гарантии на случай падения рейха.

Я провел рукой по ее животу.

— Но Баер человек прагматичный и поэтому, видимо, решил подстраховаться, пойдя на контакт и с советской разведкой. От Маркуса ему хватило гарантий безопасности и возможности подставить фон Рейна. Он давно то ли недолюбливает, то ли боится меня.

— И все же ты спас ему жизнь.

Я коснулся ее груди.

— У меня странное предчувствие, что он мне еще пригодится, а пока Фогель присматривает за ним.

Я хотел поцеловать ее в губы, но Магдалена отстранилась.

— Эрик, расстрелов больше не должно быть.

Я вздохнул:

— Этих шестерых мне отстоять не удалось. Хорст и Беркель слишком напуганы мятежом. Я с трудом добился увеличения нормы довольствия для заключенных. Ты же знаешь, что поставки стали нерегулярными. Надеюсь, что эта кровь была последней.