Звездолет "Иосиф Сталин". На взлет! - Владимир Перемолотов

На этом и строился план. Малюков, отойдя подальше в угол, начал стаскивать с себя спецовку. Профессор застал полураздетого гостя из СССР, когда тот, прыгая на одной ноге, стаскивал с себя штаны.

– Раздевайтесь и вы, профессор.

– Зовите меня Ульрих Федорович, – позволил хозяин. – Объясните, зачем все это?

– Чтоб без помех выйти.

– Вам придется переодеться в мою одежду, – объяснил Федосей. Стоять большевику перед иностранцем в полуголом виде было холодно и неудобно. Он стеснительно пошевелил пальцами ног. – Вы и мой товарищ выйдете отсюда вместе.

– Наверняка те, кто сторожит меня, если они не плод вашего воображения, знают меня в лицо.

– Не плод. Можете не сомневаться, и, разумеется, знают. Только они ничего не разглядят. Вы пойдете так, что от наблюдателей вас загородит второй ковер.

Деготь, не принимая участия в разговоре, подхватил молоток и несколько раз ударил по стене. Грохот улетел в открытое окно и не вернулся. Тем, кто стерег профессора на улице, нужны были объяснения – что ж там так подзадержались посыльные? А они, оказывается, господину профессору ковер вешают!

Секунд десять профессор хмурил брови, наверное, прикидывая, уместен ли в этих стенах такой маскарад, но по зрелому размышлению решил – уместен и сбросил с плеч пиджак…

Немец не стал скакать на одной ноге, надевая комбинезон, а, сев на стул, цивилизованно, по-европейски натянул обе штанины. Пока они переодевались, Деготь постукивал молотком по полу и пару раз прошел мимо окна, давая наблюдателям повод для размышления.

– Так, профессор…

Деготь задумался, что-то посчитал в уме.

– Ульрих Федорович… – поправил немец гостя.

– Ульрих Федорович. Я выхожу первым. Ковер у меня на правом плече. На правом.

Он для убедительности похлопал себя по правому плечу.

– Через тридцать шагов я споткнусь и уроню свой край ковра. Вы до тридцати считать умеете?

Деготь хотел пошутить, разрядить обстановку, но профессор принял его слова за чистую монету.

– Разумеется. Я же профессор физики!

– Хорошо, – не показал удивления чекист. – Будьте к этому готовы. В этом месте вы остановитесь и перекинете ковер на левое плечо и прежним порядком, я первый, вы за мной, мы уйдем с площади. С ковром на левом плече. Если мы сделаем все так, как обговариваем, подмены никто не заметит.

– А ваш коллега? Как он?

– Не беспокойтесь, – сказал Федосей. – Я сумею уйти так, что меня никто не заметит… Дождусь ночи и уйду. Они ведь следят за вами и вряд ли подумают, что человек с вашей репутацией станет ночью бегать по крышам. Так ведь?

– Да, – с облегчением улыбнулся Ульрих Федорович, сообразив, что жертвовать жизнью и свободой ради него пока никто не собирается. – Этого от меня вряд ли ждут…

Деготь присел, оттянув занавеску, и тут же вскочил.

– Выходим. Быстро!

Профессор, уже проникшийся значимостью момента, ни о чем не спросил.

Деготь поправил на нем спецовку, смахнул несколько пылинок и вышел за дверь поднимать второй ковер…

Едва дверь за ними закрылась, как Федосей присел у окна. На противоположном конце площади, под полосатым тентом кафе, где они недавно сидели, яростно спорили двое, отбрасывая пытавшегося как-то вклиниться между ними официанта. Любители пива вскочили, тот, кому было плохо, вытягивали шеи. Кто-то звал шуцмана.

Это случилось более чем кстати.

Размеренно шагая, товарищи уносили с площади ковер.

…Посмотреть со стороны – так ничего интересного. Ну, идут два работника фирмы «Мюр и Делиз», ну несут ковер. Уже не два, а один. Ну и что, событие это какое-нибудь из тех, о которых говорят «из ряда вон»? Да ничего подобного! Всего-навсего картина эта означает, что один ковер живущему на вилле профессору не понравился…

Федосей вернулся в гостиницу под утро.

Профессорская репутация урона не потерпела. Несмотря на то, что дом обложили достаточно плотно, обошлось без беготни по крышам и без трупов. Все получилось даже проще, чем планировалось. В самом конце короткой летней ночи он выбрался через окно на задний двор, перелез на следующий участок и, побродив среди развешенного на просушку белья, выбрался на параллельную улицу. Если топтуны чего-то и ждали от профессора, то только не этого…

Конечно, это не было решением проблемы. Он обманул их, но надолго ли? Вряд ли у них в запасе было более суток. Скорее даже меньше. Наблюдатели наверняка представляли себе режим жизни профессора, знали куда и зачем он выходит и когда. В лучшем случае – несколько часов, а ведь профессора предстояло еще вывезти из фатерлянда…

Входя в отель, он как раз и думал, как быть дальше.

Самым рациональным путем в сложившейся ситуации был путь в Берлин. Из столицы Веймарской республики еще с 1922 года регулярно летали в Москву «Фоккеры F-III», постройки советско-германского общества «Дерулюфт». Несколько часов, и они в Москве…

Федосей вздохнул… Близок локоть, а не укусишь. Приходилось предполагать самое скверное – они знали о желании профессора поменять Германию на СССР. Кто бы ни следил за профессором, они наверняка знали о письме и, конечно же, именно в Берлине их и станут искать в первую очередь… Ладно. Что-нибудь сообразится.

Заспанный портье невнятно то ли поздоровался, то ли пожелал покойной ночи и скрылся за барьером, досыпать, но чекист не дал ему погрузиться в прерванный сон.

– Скажите, друг мой, у вас есть железнодорожное расписание?

– Разумеется, господин.

Деликатно загораживая ладошкой зевок, портье потянулся было к полке, где вперемешку стояли путеводители по городу, телефонная книга и история университета Георгии Августы, предназначенные для любопытствующих гостей, но Федосей остановил его.

– Не стоит. То, что меня интересует, вы наверняка знаете безо всяких книг. Когда уходит первый поезд на Берлин?

– В пять-двадцать.

– А следующий?

– В семь.

– Благодарю вас…

Федосей оставил монетку на блюдечке и пошел к лестнице. Позади портье с удовольствием, с подвыванием зевнул.

Никаким поездом они, разумеется, не поедут, но почему бы преследователям не поискать их там? А что искать их будут, он в этом ни капли не сомневался.

Уезжать из Геттингена им пришлось на грузовике, добытом Дегтем по своим связям – у агента Коминтерна они казались безграничными. Безусловно, лучшим вариантом был бы легковой «Даймлер», но у профессора оказался багаж… Несмотря на уверения Дегтя, что в Советском Союзе ему предоставят все, что только душа пожелает, профессор все же остался непреклонен и настаивал на своем.

Пришлось все переигрывать и доставать грузовик.