Великий Сатанг - Лев Вершинин

Так что ни слова о личном знакомстве с мадемуазель Гутелли моим золотым пером не написано. Но сняться-то на память мы успели! И грех не пользоваться этой универсальной отмычкой, отпирающей в отпуске дверцы любого, самого неприступного сейфа.

Гуляя по закоулкам парка, мы с Эльмирой успели достичь многого. Даже очень. Но не всего. Поэтому заключительную байку о Черном Муаммаре и его последнем караване я завершал уже в номере. Здесь, где волны кондишна разгоняли духоту, накал страстей Черного Муаммара мгновенно потускнел на фоне прочего, и только к трем часам ночи мы смогли наконец более или менее спокойно обсудить, стоит ли все-таки выключать свет, и если да, то кому это следует сделать. Вставать обоим было лень…

Утром меня посетило ощущение, что мною попользовались. Дама, несомненно, была довольна, я, в сущности, тоже, но практически ничего, кроме шевеления и шепота, не помнилось, а это скверно. Мне следует контролировать себя, особенно сейчас, когда мнение только начинает делаться. Ну-ка, не стрепанул ли я, часом, чего о Договоре? Не приведи Аллах! Контрольная Служба таких ляпов не прощает, можно, часом, и не проснуться однажды; за доверие приходится платить, хотя бы другим в науку…

Нет, вроде ничего такого не было. Да и при чем тут, собственно, пляжная девочка Лемурка?..

И все же нечто не давало покоя. Ощущалось этакое, скажем, томление духа. Стоило бы, конечно, довериться интуиции и повспоминать получше. Но — не вышло. Нежная ладошка прошлась по моей беззащитной груди, по животу, ласково потеребила ниже… и стало понятно, что между нами далеко не все еще прояснено и необходимо немедленно уточнить позиции.

Уточнили. Стороны пришли к обоюдному удовлетворению.

Примерно через час я заказал кофе в постель.

А потом, поплескавшись в бассейне и наскоро устроив повторение пройденного, мы с Лемуркой выбрались наконец в мир.

И тотчас же, прямо на лифтовой площадке, меня хлопнули по плечу.

– Стоять!

Я оглянулся. Никого.

Новый тычок. Теперь — спереди, под микитки.

– Стоять, я сказал!

Ненавижу эти дешевые штучки. Я крутился на месте, а Лемура и пара случайных попутчиков уже начали недоуменно переглядываться.

– Ладно, Алек, хватит! — взмолился я.

И получил пощаду. Стервец Холмс возник из ниоткуда, и мы обнялись. Лемуру Алек, похоже, не узнал, а напоминать об Уолфиш-Бее надобности не было.

– Ну что, в бар? — поинтересовался я.

Лемура пожала плечами. Она явно не выспалась и выглядела сейчас если и не на свои годы, то на хороший тридцатник.

Алек лучезарно улыбнулся.

– Прошу прощения у прекрасной дамы, но я попросил бы позволить мне отнять у нее кавалера на несколько минут…

И киска, оттрахавшая меня минувшей ночью не хуже, чем рота ландскнехтов беззащитную девственницу, проследовала в подвальный ресторанчик, залившись краской и не возразив ни словечком.

Вот единственное, за что я всегда завидовал Алеку: меня бабы никогда не стеснялись поиметь, но никак не желали слушаться беспрекословно. С Алеком же — и то, и другое. Хотя, говоря откровенно, на каждую хитрую задницу рано или поздно найдется болт с левой резьбой; великий разбиватель сердец Аллан Холмс тоже споткнулся на смазливой рожице малолетки Катьки Мак-Келли.

– Пошли, — коротко сказал Аллан, крепенько подхватил меня под локоть и повел в крохотный барчик на этаже. Я шел покорно, смирившись с тем, что пообщаться не выйдет, поскольку Алек, выходит, опять на работе, и всей-то свиданки будет минут на десять делового разговора. Жаль. Я очень соскучился по нему…

– Коньяк. «Камю». Две по сто, — приказал Холмс бармену неподражаемо полицейским тоном. — Закуски не надо…

Сели в уголке. Вздрогнули. Повторили. Теперь только я сообразил, что супермен наш выглядит плоховато: во всяком случае, таким потерянным я его не видел, пожалуй, со дня похорон Рамоса. Я тогда знал то же, что и он; собственно, от меня он и узнал суть дела. Но я рассказал ему, и никому больше. Наверное, именно тогда, шесть лет назад, мы и перестали быть друг для друга просто добрыми приятелями.

– Слушай, Янька, — он, как всегда, взял быка за рога, — что тебе известно о Клубах Гимнастов-Антикваров?..

– Ничего! — коротко ответил я.

– Ясно. А о квэхвистах?

Тааак. Дархайские квэхвисты тут явно ни при чем. Что же касается земных… я ухмыльнулся и поведал Алеку все как есть, в том числе и относительно негра в психушке.

Против ожидания, он не ухмыльнулся в ответ и не стал острить.

Выслушал. Кивнул. И сказал:

– Понимаю. Еще что-то?

«Ого!» — подумал я. Ежели Холмс говорит таким тоном, да еще и со мной, значит, дело действительно серьезное. Ладненько…

– Слушай, Алек, — я доверительно понизил голос, — не надо выпендриваться, говори, что нужно…

Холмс прищурился.

– Лады. Есть, понимаешь ли, психи. Хорошо владеют оружием. Кидаются на людей. И все — квэхвисты. Смекаешь?

Я посмекал.

– Каким оружием?

– Всяким. Мечи, алебарды, луки, бумеранги…

Вот эти-то «бумеранги» меня и добили. Я перегнулся через столик.

– Тебя это сильно беспокоит, Алек?

– Представь себе.

– Так вот… — Если Холмса что-то беспокоит всерьез, я открываю копилку нараспашку. Дальше Аллана не уйдет, а к тому же через недельку-другую мнение будет сделано, Договор подписан и Контрольная Служба не будет иметь ко мне претензий. — Слушай сюда, парень! При чем тут бумеранги? Не пройдет и месяца, как от Большого Оружия и следа не останется. Не важно, каким образом…

И я многозначительно ткнул пальцем вверх.

Глаза Холмса сузились и неприятно похолодели. Сейчас он был очень похож на покойного Рамоса.

– Понял тебя. А как насчет малого?

– Хрен его знает… — Я и вправду не знал ответа: заказчики об этом не упоминали. — Изымут, наверное…

– Яа-асненько…

Он слышал меня, но, похоже, не видел. И на скулах его медленно, словно живя своей отдельной жизнью, ходили желваки. Ого! Всяким я видывал Холмса, и таким тоже. Но редко.

– Спасибо, Яник! Счастливой охоты, — заключил он. И сгинул, словно не сидел только что напротив. Умеет же, стервец. Впрочем, тотчас возник снова — уже повеселевший.

– Да, кстати! На свадьбе будешь свидетелем. Ясно?

Ответить я не успел — Холмс исчез окончательно.

– Счастливой охоты! — сказал я в пространство.

Потом, прикинув, заказал еще стопочку. Новость того стоила. Еще бы, Холмс женится! Представляете? Значит, блудливые малолеткины глазки его все-таки отпустили. Такую радость не грех отметить!