Думер - Игорь Нокс

— Подкуплены, говорю…

— Это — то как раз нормально, а что за нелегальный труд? Ты чего вообще рыл здесь под Медведевых?

Она словно только сейчас начала воспринимать меня всерьез. Не как тень, не как функцию.

— Ну, как — никак я у них в рабстве побывал. Хочу знать, кого при случае «благодарить».

— В рабстве? У Медведевых?

— У их бандитов на Лиговке. Там вообще — то десятки рабов акрий обрабатывают, если ты не в курсе. И что — то я очень сомневаюсь, что не в курсе.

— Не врешь? — надавила она.

— В милиции так же спросили. А спустя пару звонков собирались собственноручно привезти меня обратно к медведевским. Сказали, что рабства у нас в стране нет, и вообще я сам к ним устроился.

— Очень хорошо. Отлично. То есть плохо, конечно! — машинально поправила себя Нефедова и тут же махнула рукой напарникам. — Ребята, пишем!

Не прошло и секунды, как она подсунула ко мне небольшой микрофон, по форме напоминающий немецкую противотанковую гранату. Мужики засуетились, один из них оперативно подошел с камерой.

— Так не пойдет, — сказал я, демонстративно закидывая руки за голову. — Не под запись. И не за просто так.

— Во наглый, — усмехнулась Нефедова, переглянувшись со своими. — Нам обычно все добровольно вываливать бегут, услышав волшебное слово «телевидение».

— Мне не стоит светиться на вашем телевидении. Меня ищут.

Я говорил это спокойно, без спешки, с налетом равнодушия. Даже смотрел не на Нефедову, а прямо перед собой. Потому что знал: одна сомнительная фраза — и журналистка посчитает меня за вруна или свихнувшегося. Наверняка с такими им нередко приходится сталкиваться.

— Кто тебя ищет? Надо будет — спрячем. И вообще, у нас времени в обрез, я с тобой шашкаться не буду. Захочешь душу излить — стучись к нам в студию. До десяти утра мы там. Если сказанные тобой факты подтвердятся — можем и наградить немного. А сейчас, уж извини, друг, торговаться не будем.

Как по команде, Нефедова и мужики начали собираться. На понт берет?

— Я никуда стучаться не буду. Просто могу рассказать, где и когда была стрелка Медведевых с Тамбовскими, в каких условиях работают рабы и куда потом сбывают этот акрий. С адресами. А Бистрюков из твоего репортажа… я с ним лично общался. Он рабов обрабатывает. То есть обрабатывал.

Сказанное не могло не заинтересовать уже уходящую Нефедову. Она тяжело вздохнула.

— Что ты хочешь?

— Условия такие. Я рассказываю тебе о банде медведевских все, что увидел лично и что узнал. Рассказываю, потому что в моих интересах, чтобы им все это аукнулось. В ответ вы меня кормите ужином. Шаверму, например, покупаете и чего — нибудь попить. Пока еда не кончится, буду рассказывать.

— А ты смешной. Но шаверму на Фонтанке брать я тебе не рекомендую. Неужели не смотрел мой выпуск про котят? Матвеич, сгоняйте до «Гастрита»! — крикнула она своим. — Купите ему «онтамов» каких — нибудь, чтоб наесться можно было. И газировку! Володя, а ты из автомата звякни нашим на студию, скажи, что позже будем. Если выгорит, завтра большой выпуск пустим.

Я самодовольно ухмыльнулся. Выгорело.

— Ты куришь? — неожиданно спросила меня Нефедова, доставая из внутреннего кармана пачку сигарет.

Хотел привычно ответить «нет», вот только… Ай, к черту, пора проветриться!

— Пойдем, — утвердительно ответил я, — воздухом подышим. Все равно без еды я тебе мало что расскажу.