Жених-дракон, или Отбор поневоле - Диана Билык

Я занял нишу над центром залы, с которой открывался лучший обзор на сцену, и посмотрел на Эмина. Он смеялся, перекидываясь фразами с Хартом, а мне вдруг захотелось оторвать ему голову за то, что ради собственных амбиций он жестоко подставил меня перед королем, предлагая свою кандидатуру на место воеводы.

— Дорогие женихи! — ворвался в помещение Даэрон, неся свой округлый живот впереди. — Наши прекрасные невесты очень старались и готовились к сегодняшнему дню! Старались для вас! — он обратил на нишу взор и улыбнулся. — Они по очереди явят вам свои таланты и способности! Встречайте же первую претендентку Каэлу дарвию Фронн, — если сначала напрягся, вслушиваясь в его речь, то сейчас вновь вернулся взглядом к Эмину. Мне было не интересно смотреть на других девушек. Я ждал одну единственную.

Тессианна

Одно дело злиться за жестокие слова Асада, другое — нестерпимо бояться не увидеть его снова.

Три дня.

Трое жестоких суток, когда его не было рядом. Я пыталась его искать в первый день, но когда Хаэль заметил, как заламываю руки и кусаю губы, маг, будто невзначай, поведал мне, что воеводу вызвал сам король Атэон по государственным делам. И вернется лиэн только к испытанию, не раньше.

После этих слов я переживала еще больше. Не дышала, боясь упустить важное, прислушиваясь к шагам в коридоре, выглядывала мужчин в обеденной, не слышала ничего вокруг, уплывая в мысли и страхи так глубоко, что очнулась только когда меня дернула за руку Ромия — одна из участниц отбора, темноволосая юная девушка с молочной кожей. Она была чем-то похожа на меня, если бы не глаза — раскосые, миндалевидные и черные, как ночь, и высокий рост.

— Тесс, тебя звал распорядитель в зал. Ты готова? Выходишь после Элоры.

Я неопределенно кивнула, пожала плечами, мол, мне все равно.

Оми появилась рядом, поправила плотную накидку, скрывающую мой наряд, и мягко заулыбалась, подбадривая, но это не помогало.

Я соскучилась за Асадом. Так сильно, что дрожали поджилки, и я едва стояла на месте, сдерживаясь от порыва сорваться и побежать к дракону, прильнуть к его груди, услышать, как сильно бьется его сердце. Хотела обнять крепко-крепко, обругать за то, что не попрощался, что уехал так внезапно и оставил меня в неведении.

А может, я ему уже не нужна? Может, он передумал?

Горечь обожгла горло, я подняла руку и, будто удавкой, сжала ладонью шею.

— Лиэн Асад глаз с меня не сводил! — в комнату, где мы собрались с участницами, ожидая своего выхода, влетела взъерошенная Элора. Ее рыжие кудри тряслись на плечах, слепя всех вокруг лучистым светом. Она посмотрела на меня, нагло, с неприкрытой ненавистью и протянула сладко: — Я пела, как богиня! До сих пор слышу звон аплодисментов. Драконы даже встали! А воевода… — она перевела дух и заулыбалась еще шире, сверкнув белоснежными зубами. — Воевода послал мне воздушный поцелуй!

Сердце болезненно сжалось от ревности, током ярости пронзило кончики пальцев, мышцы непроизвольно затвердели, а зубы ударились друг об дружку до хруста. С трудом удержав волну стихии внутри себя, я отвернулась к окну, повела плечом, прогоняя напряжение и злость. Я должна быть лучше нее, должна поразить дракона выступлением, ведь за эти три дня все же смогла разобраться в себе — я люблю его. Сильнее, чем дорожу жизнью, сильнее, чем могла бы представить, сильнее, сильнее, сильнее… всех на свете.

И я скажу ему это, глядя в глаза. Сегодня.

— Следующая участница, Тессиана дарвия Ланри, — позвал распорядитель, заглянув в комнату.

Я не сразу отреагировала. Прилипшее, будто репейник, новое звание и фамилия — резали слух. Король признал меня своей дочерью, и вчера из Ветроны прибыли официальные документы с его печатью.

Горько было и неприятно, но я не особо цеплялась за эти изменения, потому что занозой в голове сидел образ Асада и его отсутствие.

Я двинулась к двери, собирая волю в кулак.

— Он меня выберет, можешь не стараться, — шепнула рыжая, стоило мне поравняться с ней. Я зыркнула на нахалку и чуть не впилась ногтями в горло сучки, остановил только балахон, что прятал мои ноги и руки, но позже я ей отомщу.

— Вот и посмотрим, — заулыбалась я через силу, подняла подбородок и, переступив порог комнаты, шагнула на каменную площадку для выступлений. Мантия за что-то зацепилась и с треском сорвалась на пол. Застежка лифа будто растворилась, щелкнула на спине, царапнув кожу. Я успела перехватить ладонями падающую ткань и прикрыть обнаженную грудь, но меня пихнули в спину и вытолкнули в ореол света.

Зрители ахнули. Кто-то рассмеялся. Кто-то заулюлюкал, подгоняя.

Я подняла голову и, глядя сквозь густые локоны волос, встретилась с воеводой взглядом. Он не улыбался, но и прочитать его мысли, на отлитом, будто из олова, лице я не могла. Чувствовала лишь холод и обреченность.

Да, Хаэль сделал мне новое лекарство, но эти капли не согревали так, как ласки Асада. Я пила его кровь из стеклянных баночек, но все равно мерзла.

Музыка плавно смешалась с гулом голосов. Я медлила, дышала через раз, каменея от вожделенных взглядов напротив, но слова рыжей толкали вперед, заставляли действовать.

Прикрывая рукой грудь, я плавно закачалась в такт музыке. Потянула свободную левую руку вверх, и словно вытащила из воздуха каплю воды. Переместила ее ниже и заставила повиснуть напротив, заплясать на потеху зрителям, расшириться до шара.

Поменяла руки. Теперь правой вытянулась вверх и сформировала еще одну каплю, ее оставила у себя за спиной. Скрестила руки на груди и закружилась. Прозрачная юбка из тонкой переливающейся органзы зашелестела по полу, заискрила магической пыльцой. Раскрутившись до темноты перед глазами, я вытянула обе руки над головой, не стесняясь наготы, и расщепила пляшущие передо мной шары в мелкую россыпь. Волосы приподнялись от влаги, брызги полетели в лицо, слезы, что непроизвольно лились из глаз от переживаний и обиды, смешались с моей магией. Я вела дорожки капель за собой, повелевая мыслью, закручивая их в спирали, поднимая выше, опуская под ноги, разворачивая водную стихию, показывая ее красоту и мощь.

Музыка шла к накалу. Я отпустила себя. Плясала так, что ничего не видела. Выгибалась и повторяла заученные движения, не забывая следить за бегом капель по воздуху.

Когда пик струн взорвался над головой последними нотами, я выпрямилась, встала на носочки и выбросила капли вверх, махнув руками, но тут же позволила им упасть — окатив себя волной. Я опустила напряженные пальцы вниз и уставилась под ноги. Мокрые волосы прилипли к щекам, плечам, закрыли грудь от лишних взоров, а я застыла и не могла двинуться.

Вал аплодисментов оглушал, давил на грудь. Все поднялись, хлопали так, что грохот отдавался под ребрами немыслимыми ударами. Все встали.

Кроме него.