В интересах государства - Алекс Хай

«Есть ли связь нападений на Соколовых и Лисницких с недавними событиями, произошедшими в имении графа Голубева?» — снова перечитал я.

Что еще за события? И что за Голубев такой?

Я покопался в памяти прежнего Миши — ничего. Либо воспоминания так и не восстановились, либо мой предшественник просто не натыкался на эти новости. Или и вовсе ими не интересовался. Впрочем, с него бы сталось: я уже устал разочаровываться в прежнем владельце этого тела. Казалось бы, все было при нем: семья, мозги, возможности, мордаха приличная, титул, пусть и опальный — а он просто существовал без цели. Ничего не хотел, лишь плыл по течению.

Чем дольше я прибывал в этом мире, чем больше узнавал его законы, тем лучше понимал решение патриарха призвать другой дух. А ведь сначала решение отца казалось мне невероятно жестоким. Убить душу собственного сына и заменить на… меня. Похоже на игру в лотерею. Отец ведь не знал, кто придет на место наследника. Все решил Род.

Но сейчас я все сильнее убеждался в том, что отец оказался прав в своем чудовищном решении. Быть патриархом — значит действовать не в собственных интересах, а на благо всего рода. И отец переступил через любовь к сыну ради того, чтобы попытаться дать всем нам будущее. Жутко. Страшно. Но, черт возьми, оправданно.

Особенно сейчас, когда мы стали мишенью для какого-то безумного и могущественного колдуна.

— Так, что у нас тут еще…

Я торопливо перелистнул страницу и разочарованно вздохнул — статья закончилась, дальше начинался раздел светской хроники. Неинтересно. На всякий случай я долистал до самого конца — даже пробежался глазами по некрологам и объявлениям.

Ничего о некоем Голубеве. Нужно выяснить, что там произошло. Если журналист увидел какую-то связь, то наверняка неспроста. Не мог же он просто так натянуть сову на глобус. Черт, как же мне не хватало интернета!

— Доброго утра, Михаил! — аромат цветочных духов и стук каблуков возвестили о появлении хозяйки дома.

Я поднялся со стула в знак приветствия, когда Матильда показалась в дверях.

— Доброе.

— Впрочем, не самое приятное, — она взглянула в окно. По стеклам барабанил унылый дождь. — Уже читал газету? Что пишут?

— Да, — я протянул баронессе все еще пахнувшую краской прессу. — Кое-кто уже прознал о случившемся в Ириновке и у Лисницких.

— Андрюшин, небось?

— Вы его знаете? — удивился я.

— Приходилось сталкиваться еще во время службы. Редкостный проныра. Но, следует отдать должное, журналист неплохой. Весьма умен и даже приятен в общении несмотря на некоторую наглость. Присущую многим представителям его профессии.

Я подозрительно покосился на газету.

— Очевидно, у него хорошие связи в органах правопорядка. Иначе как объяснить, что материал вышел в газете, которую напечатали ночью?

— Да, Андрюшин много с кем дружен, — отозвалась баронесса и перелистнула страницу. — Погоди, дай прочесть.

Мне тоже нашлось занятие — слуги во главе с Василием как раз внесли горячий завтрак. Я налил еще кофе и занялся сырниками. Тем временем Матильда дочитала заметку, свернула газету и раздраженно бросила ее на журнальный столик.

— Интересная гипотеза, но поспешная, — сказала она и занялась кашей.

— Вы о связи, которую он ищет?

— Журналистам свойственно в погоне за сенсацией придумывать то, чего на самом деле нет, — сухо отозвалась Матильда.

Я дожевал и поднял на нее глаза. Наставница старалась вести себя как ни в чем не бывало, но ее напряжение выдавали нервные движения.

— Что случилось с графом Голубевым? — спросил я, буравя ее взглядом. — И почему Андрюшин считает, что связь все же есть?

— Понятия не имею, с чего он это выдумал. Я еще не разговаривала с Вальтером и не знаю, насколько произошедшее у Лисницких действительно похоже на то, что было в Ириновке… Но у Голубева все было совсем иначе!

Так значит она все же кое-что знала. Я отложил приборы, поднялся из-за стола и принялся ухаживать за Матильдой. Дешевый трюк, я это понимал, но надеялся, что подчеркнутая вежливость немного смягчит наставницу.

— Сливок? — я вопросительно кивнул на кувшинчик.

— Нет, я буду просто черный. Спасибо, Михаил, — она взглянула на меня и чуть улыбнулась. — Хватит кружить вокруг меня. Я же вижу, тебе что-то нужно. Говори.

— Что случилось у графа Голубева?

Матильда тяжело вздохнула.

— Михаил, ты не сыщик. Не нужно в это лезть. Происшествиями занимается Тайное отделение. Они знают, что делают.

— Я не собираюсь ничего предпринимать. Просто хочу знать. Считайте, для общего развития.

— Ладно, — сдалась наставница. — Но ты будешь разочарован. В особняке Голубевых на Фонтанке был пожар. Здание сильно пострадало. Реставрация, полагаю, займет не один сезон.

— Что послужило причиной пожара?

Баронесса пожала плечами.

— Взрыв газа.

Я едва не прыснул. В моем мире взрыв газа порой служил универсальной версией, когда власти желали скрыть истинную причину происшествия. По крайней мере, в народе у такой формулировки была стойкая репутация «случилось что-то другое, но нам не хотят говорить».

Рязанский сахар. Ага.

— Уверены? — криво улыбнувшись, спросил я.

— Такое нередко случается. Здание старое, Голубевы владеют им еще с позапрошлого века. Некоторые коммуникации устаревают. Следов Благодати, к слову, там не обнаружили. Работало Тайное отделение, и у меня нет оснований не доверять их изысканиям.

— Голубевы одарены Осколком?

— Разумеется.

— Тогда следы Благодати должны были там остаться…

— Все было в пределах нормы. Голубевы — не самый сильный род в плане способностей. Чтобы взорвать такой домище, понадобилось бы несколько пиромантов не ниже третьего ранга. Голубевы на подобное просто не способны, а столь мощный всплеск силы, да еще и в центре города, мгновенно бы привлек всеобщее внимание. — Матильда постучала ложкой по стенке чашки. — Выключи паранойю, Михаил. И не уподобляйся бульварным писакам. Голубевым тогда просто не повезло.