Ключ от всех дверей - Софья Ролдугина

— Что привело вас в мои покои, леди? — мягким бархатом скользнул по коже тихий голос.

Лишь долгая, закалившая нервы карьера шута не дала мне подпрыгнуть на месте, завизжать, как фрейлина и покраснеть, как девчонка. Хм, румянец в темноте все равно не различить.

— Королева устраивает бал-маскарад, — как можно непринужденнее ответила я, присаживаясь на край постели, и чуть не утонула в мягчайшей перине, укрытой гладким шелком. — Подробности узнаете завтра из афиши, которую мне обещал сделать лорд Мечтатель. Я решила, что вы можете посчитать курсирующие по дворцу слухи неравной заменой приглашению…

— Так это приглашение? — из-под приопущенных век его по-звериному сверкнули зрачки — один ало-желтым отливом, другой — синим, как ночное небо. Сверкнули — и угасли, медленно, как тающие угли. — Благодарю. Прошу простить за столь непритязательный вид в светлое время суток, но так получилось, что я отошел ко сну лишь пол-оборота назад…

Мне стало стыдно, честное слово. Лорд уснул примерно в то время, как я носилась по столовой, распевая куплеты, и тут его дрему прерывают… Будь я на его месте, сейчас бы уже по всей комнате летали перья из подушек, пусть бы даже ко мне заглянула сама королева.

— Это я должна просить прощения, о терпеливейший, — моя голова покаянно склонилась. — Не смею больше мешать вам и смиренно удаляюсь…

Но не успела я подняться, как сильная рука обхватила мое запястье и дернула назад. Лицо Кирима-Шайю оказалось совсем близко — взор ко взору, дыхание смешивается. В глазах лорда продолжало медленно тлеть странное сияние.

— А вы не хотите остаться здесь… Лале?

Мое собственное имя подтаявшей льдинкой скользнуло в уши, вызывая волны мурашек и невольную дрожь. Лал-ле, Ла-аль-ле… Так холодно и нежно, что я не сразу поняла, о чем говорит лорд.

— П-простите? — заикаясь переспросила я, вырывая свою руку из его цепких горячих пальцев и отступая на шаг. Кирим не отвечал — только улыбался, и белые зубы влажно поблескивали в полумраке комнаты.

Не в силах выносить напряжение, я пробкой выскочила из спальни, сжимая в ладони ключ, не говоря ни слова. В растерянности проскочила нужный этаж и не рискнула обращаться больше к волшебству, будучи в столь расстроенных чувствах — решила спуститься по лестнице. Бегом — мне не терпелось очутиться в своих покоях, в тишине и безопасности. На середине пролета под ноги подвернулась складка ковра, я неловко взмахнула руками… Пальцы бессильно царапнули воздух в сантиметре от перил. Затылок пронзила резкая боль, я распахнула глаза… и очутилась в малом королевском кабинете.

— А вот и она! — обрадовано воскликнул звонкий мальчишечий голос за моей спиной. — Долгохонько ждали, да и дождались!

— А есть ли в этом смысл? — прошелестел девичий. — И если есть, то какой?

— Не будь букой, — возмутился паренек. — Вечно огород городишь! А жить-то когда надобно?

— О, милый, ты слишком легкомыслен, — возразила его собеседница. — Впрочем, это непременное свойство шутов. И, вижу, перед нами достойная твоя преемница…

Не в силах дальше сдерживаться, я обернулась. За королевским столом восседали двое. Точнее, девица-то расположилась в кресле, а вот мальчишка — на его подлокотнике.

Ее сложно было назвать красавицей. Массивные черты лица, пухлые губы, нос с горбинкой… Но осанка и тяжелая каштановая коса, дважды уложенная вокруг головы, придавали ей облик царевны из старых сказок. Глаза незнакомки скрывала ярко-синяя повязка — в тон атласным лентам на бело-синем платье. Собеседником девушки оказался мальчишка примерно с меня ростом, даже не пронзительно-рыжий — красноволосый, будто бы голова его горела. Он был облачен в черный наряд — жилетка, рубашка, брюки, да чулки в белую полоску. Я пригляделась получше…

— Безумный Шут! — вырвалось у меня хриплое от восхищения.

— Верно-верно, умница моя разумница, — широко улыбнулся паренек, демонстрируя щель между передними зубами. Все лицо мальчишки было усыпано большими рыжими веснушками. — Скорехонько догадалась. Сразу видать — яблочко от яблоньки недалеко падает.

— Как бы не оказалось то яблоко червивым и негодным, — фыркнула девица высокомерно. — Я — Слепая Судьба.

— Приятно познакомиться, — вежливо присела в реверансе я, оттягивая бриджи. — Чем обязана вашему драгоценному вниманию?

Карты переглянулись.

— Нам дозарезу нужно передать кой-что Тирле, — пояснил мальчишка. — А она, бяка такая, третью ночь не спит. Все дела государственные, тьфу-тьфу, — поплевал он через плечо.

Я мгновенно насторожилась.

— Моя особа в вашем распоряжении.

— Не сомневаюсь в этом, — девица поднялась с кресла и обошла стол, приближаясь ко мне. В глазах мальчишки появилось сочувствие. — Держи! — она кинула мне небольшой желтоватый предмет.

— Что это? — нахмурилась я — но вещичку поймала. Шутовские привычки, не иначе.

Та, что назвалась Судьбою, недовольно заломила бровь.

— Колокольчик. То, что нужно, чтобы запомнить мои слова. Иначе, проснувшись, ты позабудешь все, что здесь происходило.

— Так я сплю? — вопрос прозвучал до крайности глупо.

— Почти, — мальчишка почему-то смутился. — Времени ни крупиночки не осталось, пришлось намудрить маленечко…

— Ты мертва, Лале, — прервала его Судьба. От ее слов у меня коленки чуть не подкосились. — Но не тревожься, это ненадолго. А теперь — начинай звонить и петь такую песенку: «Нет ничего в груди… Лишь дин-дон — звонит костяной колокольчик… все дин и дон — звонит костяной колокольчик… и дин, и дон — звонит костяной колокольчик… Сердце мое разбито!»

— Что за дурацкая песенка! Ни складу, ни ладу, ни смысла особого, — пробормотала я, разглядывая инструмент. На ощупь он был шершавым, словно и вправду сделанным из кости.

— Песня как песня, — пожала плечами Судьба. — Она такова, какова твоя жизнь. Начинай — быть мертвой даже Хранительнице не очень-то полезно.

Чувствуя себя круглой дурой, я заголосила, размахивая колокольчиком:

— Нет ничего в груди… Лишь дин-дон — звонит костяной колокольчик… все дин и дон — звонит костяной колокольчик… и дин, и дон — звонит костяной колокольчик… Сердце мое разбито! Нет ничего в груди…

Глухой звон все сильнее отдавался в ушах. И вскоре мне уже чудилось, что под ребрами у меня образуется болезненно-жгучая пустота. Кровь медленней бежала по венам, легкие кололо…

— Нет ничего в груди… Лишь дин-дон — звонит костяной колокольчик… все дин и дон — звонит костяной колокольчик… и дин, и дон — звонит костяной колокольчик… Сердце мое разбито! Нет ничего в груди… Нет ничего в груди…

Перед глазами все затянуло кровавой поволокой. Мне хотелось отбросить проклятый колокольчик, но он словно пустил корни в моих пальцах. Я почти ощущала эти незримые тонкие нити, пробивающие насквозь плоть…