Правила жестоких игр - Марина Ефиминюк

– Угу.

– На полном серьезе?

– Угу.

– Но почему?!

– Синяки появились внезапно, после нашей с тобой, – я запнулась, – встречи. Конечно, я решила, что ты пытаешься причинить мне вред, и не могла понять почему.

– Да, выглядела ты в то утро воинственно. – Хохотнул он, а потом серьезно добавил: – Саша, я бы никогда не сделал тебе больно намеренно.

– Не намеренно. – Хмыкнула я, закрывая глаза.

* * *

Той ночью мне снились букеты цветов, солнце и улыбающийся Филипп. Я проснулась совершенно счастливой, как будто в холодный осенний день вернулось жаркое лето, когда не может быть дурного настроения. По железному козырьку барабанил дождь. Закрытые плотные портьеры не пропускали дневного света.

Горячий, как раскочегаренная печка, Филипп спал, развалившись поперек огромной кровати, что мне пришлось свернуться рядом с ним клубочком. Его красивое лицо выглядело расслабленным и умиротворенным, совсем другим, нежели нашей первой ночью в моей маленькой спаленке. Медальон сбился к горлу, и на шее краснел тонкий след от шнурка.

Я осторожно соскользнула с кровати и, заглянув за дверь рядом с гардеробной, обнаружила ванную комнату. Здесь в огромном зеркале меня ждало два потрясения – мое совершенно преобразившееся радостью лицо с сияющими глазами и тело без единого синяка! Они исчезли, будто их стерли ластиком с кожи, даже следов не осталось.

Было очень странно и непривычно мыть голову шампунем Филиппа, ощущать запахи, присущие только ему, расчесывать мокрые пряди его щеткой для волос. Чувствуя себя последним маньяком, я пересмотрела тюбики на полочке у зеркала, а когда вернулась, то парень еще спал. Он перевернулся на живот, обняв подушку. Сейчас было прекрасно видно, что внутри круга татуировки имелась надпись латынью: «Мой второй шанс». Буквы оказались идентичными тем, что украшали мою руку. Кажется, от изумления у меня округлились глаза.

– Я лежал и думал, сбежала ты или нет? – Тихо пробормотал Филипп хрипловатым ото сна голосом.

Застигнутая на рассматривании, я отпрянула, становясь бордового цвета. Он открыл глаза, и у меня от новой волны нахлынувшего счастья перехватило дыхание, и по спине побежали мурашки.

– Почему я должна была сбежать? Ты же сказал, что мне нечего бояться.

Смотреть на него – мне было достаточно даже такой малости, чтобы чувствовать радость.

– Ты не боишься? – Он подпер голову рукой и провел пальцем по простыне. Неожиданно мне показалось, что к щеке кто-то прикоснулся, проведя по коже. Потом воздух как будто сам легко подтолкнул меня к кровати, заставляя буквально завалиться на парня. Тот уже ждал с раскрытыми объятиями, довольно ухмыляющийся.

– Ты бы все равно не смогла выйти из дома. – Довольно поведал он. – Гнездо просто так не выпускает.

– Думаю, мы с ним договоримся. – Улыбнулась я. – Не пугай меня, злая фея.

– Злая фея? – Одна темная бровь поплыла наверх. – А как ты еще меня называла?

– Филей, как пса в детской передаче. – Призналась я и расхохоталась, когда на лице у парня появилось кислое выражение. – Зато твои Катя и Зайка превзошли все мои прозвища.

– Да уж. – Хмуро пробормотал он.

Филипп собирался очень медленно, похожий на сонную кисейную барышню. По утрам, похоже, он мучился от дурного настроения: бубнил из-за холодной погоды, помятой рубашки, оторванной пуговицы, непроветренной комнаты, щетки для зубов. Я сидела на кушетке, пряча ехидную улыбку, и разглядывала книги, которые он читал – старинные фолианты на латыни, английском и французском языках. Многие из них рассказывали о ведьмовских кланах и традициях.

– Ты говоришь на всех этих языках? – Поинтересовалась я.

– Угу. Еще на испанском. – Поймав мой уважительный взгляд, он пожал плечами: – Ничего особенного. Максим, к примеру, говорит на японском и хинди, а Заккери не понимает только папуасов в Новой Гвинее. Чем больше в тебе силы, тем красивее твое лицо, пытливее ум и изощреннее фокусы.

Я призадумалась, глядя на Филиппа, тот путался в пуговицах рубашки и злился. В конце концов, он стянул ее и надел мятый свитер. От щелчка пальцами складки исчезли, словно по ним прошлись утюгом. Филипп выглядел более человечным и настоящим, а Заккери внешне казался настолько совершенным, что подобное отталкивало. Как будто скользишь безразличным взглядом по фотографии в глянцевом журнале, отредактированной в компьютерной программе.

– Везет же некоторым – красивые и умные. – Между страницами книги я увидела карандашный набросок улыбавшегося Филиппа. – Сила делает из вас идеальных людей.

– Саша, – его тон заставил меня поднять голову, а что-то в его взгляде поежится, – не обольщайся – сила делает из нас идеальный злодеев.

Филипп медленно спускался в холл, меня же, казалось, ноги не могли удержать на месте. Сбежав по лестнице, я со всего маху толкнула входную дверь, но та не поддалась.

– Черт! – Я потирала ушибленное плечо.

Ручка спокойно проворачивалась, выказывая открытый замок, но меня не выпускали наружу. Сзади рассмеялся Фил.

– Я же сказал, что из Гнезда просто так не выйдешь. – Довольно улыбаясь, произнес он.

Дверь отворилась так неожиданно, что я сумела устоять, только схватившись за дверную ручку. На пороге появился высокий темноволосый парень с идеальной стрижкой и васильково-синими глазами. Он вытирал дождевые капли с лица, и четкие губы изогнулись в улыбке:

– Извини, Саша. – Тон его звучал приветливо, но буднично, словно мы ежедневно встречались в гостиных этого необычного дома.

– Ээээ? – Я с недоумением покосилась на Филиппа. – Привет…

– Максим. – Подсказал тот.

Максим придержал для меня дверь, выпуская на улицу, где задувал ледяной ветер, треплющий все еще зеленые вишневые деревья и отчего-то буйно цветущие розовые кусты. Дождь молотил по подъездной дорожке, жестко барабанил по крыше брошенного вчера у самых ступенек родстера. Оказывается, в спешке мы заехали на клумбу и помяли большую часть разноцветных гвоздик.

– Может, возьмете мою машину? – Услышала я тихий разговор.

– Я вряд ли сегодня вернусь. – Пробормотал Филипп, чуть подталкивая меня в спину, что мне пришлось сделать один неловкий шажок. – Так что поедем на моей.

– Э, нет. – Перебила его я, с опаской поглядывая на понуро мокнущий крошечный автомобильчик, под ложечкой жалобно засосало. – Ты как хочешь, а я на автобусе.

– Ты же вчера спокойно ехала. – В раздражении буркнул парень.

– После твоего внезапного появления я прибывала в шоке. – Призналась я. – Слушай, у тебя к обеду выправиться настроение?

– Что? – Не понял Филипп.

– Если у тебя дурное настроение до обеда, то давай договоримся о встречах вечером. – Миролюбиво предложила я.