Тень ночи - Дебора Харкнесс

Мэтью.

Раньше чем я успела отложить бумаги и встать, он уже был рядом.

– Ты хоть заметила мое отсутствие?

Его лицо порозовело. Мэтью наклонился ко мне, откинул прядь волос и поцеловал в губы. На его языке не было привкуса крови. Только вкус ветра и свежего воздуха. Он хорошо прокатился верхом, но не охотился.

– Я хочу извиниться за случившееся утром, mon coeur, – шепнул он мне на ухо. – Я вел себя отвратительно. Прости меня.

Поездка благотворно подействовала на его настроение. Отношение Мэтью к отцу тоже изменилось, перестав быть скованным и неестественным.

– Вот ты где, Диана, – сказал Филипп, вслед за сыном входя в библиотеку.

Возле меня лежала книга. Решив, что я читала ее, Филипп взял книгу и подошел к очагу, неспешно листая страницы:

– Смотрю, ты читаешь «Историю франков»^[33]. Уверен, не в первый раз. Книга получилась бы еще занимательнее, если бы мать Григория проверяла и правила написанное. Арментария потрясающе знала латынь. Я всегда с большим удовольствием читал ее письма.

Я вообще не читала этот известный труд Григория Турского о ранней истории Франции, но Филиппу незачем было знать еще об одном недочете в моем образовании.

– Когда они с Мэтью ходили в школу в Туре, будущей знаменитости было всего двенадцать лет. Мэтью был гораздо старше учителя, не говоря уже о других учениках. В перерывах между уроками Мэтью катал мальчишек на себе. Это у них называлось «поиграть в лошадки». – Филипп перелистал еще несколько страниц. – Где тут часть о великане? Это мое любимое место.

Вошел Ален с подносом, где стояли две серебряные чаши.

– Merci, Ален. Должно быть, вы оба проголодались. – Я указала на поднос. – Шеф прислал вам для подкрепления. Потом расскажете, где ездили.

– Мне не нужно… – начал Мэтью.

Мы с Филиппом сокрушенно вздохнули. Перед этим Филипп легким кивком поблагодарил меня.

– Нет, нужно, – возразила я. – Это кровь куропатки. Времени уже достаточно, и твой желудок ее примет. Надеюсь, завтра ты отправишься на охоту и в субботу тоже. Если ты собираешься четыре недели поститься, перед этим нужно хорошенько себя насытить.

Я поблагодарила Алена. Тот поклонился и быстро ушел, едва взглянув на хозяина.

– А для вас, Филипп, Шеф приготовил оленью кровь. Ее собрали этим утром.

– Что ты знаешь о крови куропатки и посте?

Пальцы Мэтью осторожно коснулись моего локона. Я подняла голову, заглянув в серо-зеленые глаза мужа.

– Больше, чем знала вчера, – ответила я, подавая ему чашу.

– Я подкреплюсь в другом месте, чтобы не мешать вам спорить, – сказал Филипп.

– Мы не спорим. Просто Мэтью нельзя пренебрегать здоровьем. Так куда вы сегодня ездили?

Я протянула Филиппу чашу с оленьей кровью.

Он посмотрел на серебряную чашу, затем на лицо сына, после чего снова на меня. Филипп ослепительно улыбнулся, однако улыбка не могла скрыть его оценивающего взгляда. Чашу он взял и поднял, словно намеревался произнести тост:

– Спасибо, Диана.

Голос Филиппа звучал вполне дружелюбно, а его удивительные, сверхъестественные глаза, подмечавшие каждую мелочь, продолжали следить за мной. Мэтью рассказывал, где они с отцом ездили. Ощущение весенней оттепели подсказало мне, когда внимание Филиппа переключилось на сына. Я не могла удержаться и посмотрела на хозяина замка, словно могла узнать, о чем он думает. Наши взгляды встретились, и в глазах Филиппа я прочла недвусмысленное предостережение.

Филипп де Клермон что-то задумал.

– Как тебе понравилась кухня? – спросил Мэтью, переводя разговор на меня.

– Замечательное место, – ответила я, с вызовом глядя на Филиппа. – Никогда не видела ничего подобного.