Наследница Тумана. Академия магии при Храме всех богов - Мстислава Черная

Готова я не была. Хотелось получше рассмотреть арендованные апартаменты. Никогда не доводилось жить в такой роскоши: простор, удобная мебель, ковры, вазоны с цветами, изысканные интерьеры. Подобное я видела, когда ходила с бабушкой на экскурсию в усадьбу XIX века. Помню, я тогда спросила:

— Неужели для кого-то это было просто спальней, а не шедевром декораторского искусства, на который дышать боязно?

— Варенька, когда-нибудь у тебя будет спальня шикарнее этой, — малопонятно ответила ба и добавила: — Не стены делают человека счастливым, но определенно именно стены помогают человеку жить хорошо.

— Как это?

Бабушка улыбнулась:

— Крестьянка, отполаскивающая белье в реке, и ты, нажимающая кнопку на панели стиральной машины. Кто живет лучше? Быт — основа жизни, и пока ты львиную долю своих сил отдаешь быту, ты не способна ни на что большее.

Сейчас, вспоминая слова бабушки, я окончательно уверилась, что, раскошелившись, поступила правильно. Вьёрд дождался, когда я отомру и последую за ним.

— Ты какой абонемент оплатила? — уточнил он, имея в виду порталы.

— Самый дорогой.

— Портал в порт хоть и считается внешним, входит в стоимость. Идем. К сожалению, обратно придется возвращаться своим ходом.

Я внимательно слушала и запоминала.

Из общежития мы перешли в здание, где располагались внешние порталы, прошли в зал, выделенный специально под портал, ведущий в порт, и, только когда мы приблизились к арке перехода, я сообразила, что плечо по-прежнему оттягивает лежащее в сумке золото. У нимфы я оставила примерно две трети взятой из храма наличности.

Здравый смысл подсказывал, что лишнее стоило бы выложить и запереть в комнате, а еще лучше вернуть в храм, но идти назад поздно. Надеюсь, Вьёрд не даст пиратам меня ограбить. Я поежилась и решила, что постараюсь не показывать, что деньги у меня есть.

Сам переход я пропустила. Поняла вдруг, что мы уже не в зале, а на улице, точнее, на площадке, окруженной рынком. Со всех сторон навалился гвалт, галдеж. Кругом толпились люди и нелюди, преимущественно мужчины, но попадались и женщины, неизменно одетые в брюки.

— Что ты хотела купить?

— Тетради и перья про запас, сменную одежду.

— Я собирался посмотреть эксклюзив. — Поймав мой непонимающий взгляд, Вьёрд пояснил: — Ты же знаешь, что у пиратов бывает особый товар. Раз на раз не приходится, но не хотелось бы пропустить что-то действительно интересное. Говорят, в прошлом году продавали яйцо дракона.

— И ты надеешься с ходу что-то найти?

— Нет, конечно, — рассмеялся Вьёрд. — Нужно зарекомендовать себя как дорогого покупателя, тогда при случае тебе обязательно вручат приглашение на аукцион.

В чем ценность драконьего яйца, я представляла весьма смутно. Пускать его на гигантский омлет жестоко и расточительно. Высиживать? Представила Вьёрда, сидящего в гнезде в обнимку с яйцом, покосилась на парня и мысленно фыркнула. Делиться своей фантазией не рискнула. Обижу еще ненароком.

Порт производил впечатление рынка-толкучки. Временные прилавки, развалы товара прямо на земле, никакой системы. Слева в отдалении теснились длинные деревянные строения, напоминавшие склады. От рынка их отделяла широкая полоса пустыря. Впереди я увидела высокие мачты парусных судов. Вьёрд потянул меня направо, в ту часть рынка, что выглядела более цивилизованной. Сколоченные наспех лавочки сменились добротными магазинами, появились ряды. Мое внимание привлекли стоящие особняком многоэтажные здания.

— Таверны и по совместительству постоялые дворы, — пояснил Вьёрд.

Разобравшись с примерной планировкой рынка, я переключилась на людей и нелюдей. Почти у всех при себе оружие, в глаза бросились разномастные украшения, которыми обвешивались как женщины, так и мужчины. Кто побогаче — носил золото, серебро, более бедные могли себе позволить украшения из природных материалов вроде косичек из полосок кожи, деревянных бусин, камушков. Наверное, это амулеты. Шепотом спросила у Вьёрда, и он подтвердил мое предположение.

Парень привел меня в небольшую деревянную палатку, стоявшую на стыке двух рядов. За прилавком обнаружился верткий мальчишка лет двенадцати. Вьёрд надменно-властным тоном потребовал три пера и пять тетрадей. Заметив мою растерянность, тотчас подсказал: