Пробужденный - Коллин Хоук

– Никто не собирается их выбрасывать. Завершив свою службу, они вернутся к прежнему виду. Таков порядок вещей.

– Иногда неплохо интересоваться, кто его установил.

Амон что-то уклончиво пробормотал, а затем вдруг вскинул голову и глубоко вздохнул.

– Что-то не так, – быстро сказал он. Глаза парня расширились. – Лилия, беги.

– Что?!

– Беги! – заорал он, напряженно глядя на лестницу.

Верхние пролеты терялись в темноте, но Амон не стал ничего объяснять – просто до боли сжал мою руку и потащил вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Я по-прежнему не слышала ничего подозрительного, но парень, по-видимому, чувствовал опасность, и я предпочла ему довериться. Я в жизни так не бегала: под ногами мелькали размытые от скорости ступени, а я поминутно оскальзывалась на гладких камнях, усыпанных песком.

Амон обернулся, не выпуская моей руки, и в этот момент я тоже услышала напугавший его звук – журчание, будто от текущей воды.

Я рискнула бросить взгляд наверх и едва не споткнулась от ужаса. Нас преследовал какой-то вязкий поток. Обрушиваясь со ступеней, он не только булькал, но и шипел, а его цвет не имел ничего общего с водой. Тягучие волны были окрашены в алый – как и «путеводная нить», созданная младшим ушебти. Когда они почти принялись плескать нам на пятки, Амон взвыл и на бегу подхватил меня на руки.

Я из последних сил вцепилась ему в шею, каким-то непостижимым образом чувствуя, что стоит нам вляпаться в эту гадость, и мы уже не выберемся. Впереди и чуть сбоку из стены выступала небольшая платформа, добраться до которой с лестницы было не в человеческих силах. К счастью, Амон и не был человеком. Я почувствовала, как под ногами у нас разверзлась пустота, и мысленно приготовилась к последнему полету, – как вдруг порыв сверхъестественного ветра ударил нам в спины и буквально втолкнул на площадку.

Сила его оказалась такова, что мы не сумели вовремя затормозить и с размаху врезались в скалу. Амон в последний момент повернулся боком и принял удар на себя, поэтому меня лишь как следует тряхнуло.

Так и не разомкнув судорожного объятия, Амон медленно сполз по стене и застонал. Я в ужасе протянула руку к его окровавленному плечу.

– Очень больно?

Парень покачал головой.

– Терпимо.

Предложение одолжить у меня энергии осталось невысказанным – но парень, по-видимому, прочел мои мысли и с благодарностью коснулся завитка волос у щеки. Я краем глаза заметила, как светлеет от его прикосновения локон. На долю секунды он озарился густым медовым сиянием, точно кожа Амона, а затем побледнел и приобрел цвет рассветного луча. Парень убрал руку, и позолоченная прядь мягко упала мне обратно на плечо.

Словно не удовлетворившись магической «диагностикой», он принялся расспрашивать, не пострадала ли я при прыжке. Я заверила его, что чувствую себя отлично, но он продолжал недоверчиво вглядываться мне в лицо, будто подозревал во лжи. Жар, обычно наполняющий воздух между нами, стал невыносимым. Я сидела у Амона на коленях, обвив его шею руками и всем телом прижавшись к груди. Я знала, что парень ранен и мои домогательства сейчас неуместны – но черт возьми, никакая сила не смогла бы сдвинуть меня с места.

Лилиана так не поступила бы. Лилиана не теряла голову от мальчиков – особенно таких, которых интересовало только ее тело, причем не в общепринятом смысле. Лилиана всегда могла отличить реальность от самых правдоподобных фантазий. Лилиана никогда бы не спрыгнула с лестницы, не взглянув предварительно, а куда собирается приземляться. Складывалось впечатление, будто моим телом завладела другая девушка – назовем ее просто Лили, – с совершенно другим характером и куда более захватывающей жизнью. Мне оставалось лишь безвольно смотреть на мир ее глазами – причем не только с восхищением, но и испугом. Это была Лили, которая спустилась в древнеегипетскую гробницу и нашла выход из смертельной ловушки. Лили, которая лишь пожимала плечами, когда вокруг нее творились непостижимые чудеса. Лили, которая пыталась завоевать сердце неприступного парня. И ладно бы просто парня – так еще и ожившей мумии!

Что я рассчитывала получить в итоге? Комфортабельный саркофаг на двоих?

Но главная проблема с этой новой Лили заключалась в том, что она мне чертовски нравилась. Эта Лили была намного, намного храбрее прежней Лилианы. И у нее хватило бы мужества послать всех советчиков глухими каирскими дюнами и самой распорядиться своей судьбой.

Амон слегка расслабил объятие и теперь с любопытством вглядывался мне в лицо, явно пытаясь понять, что творится в этих мозгах. Я тут же смутилась и потеряла нить рассуждений, чем наверняка осложнила ему задачу.

Пауза затягивалась.

Внезапно мне пришло в голову, что если эта новая Лилиана Янг – нет, для краткости просто Лили – не испугалась путешествия в Египет и десятка затхлых гробниц, не стыдно ли бояться сделать сейчас первый шаг? Несмотря на все неотвеченные вопросы и неопределенное будущее этих отношений.

Я запустила пальцы в темную шевелюру Амона и решительно склонилась к его губам. Но они так и не встретились с моими. Открыв глаза, я увидела, что парень отпрянул прочь, а на лице его читается неподдельный ужас.

– Лилия, что ты делаешь? – спросил он, как будто мои намерения были недостаточно прозрачны.

– П-первый шаг, – пробормотала я, заикаясь. – Раз уж ты стесняешься…

Амон ссадил меня с коленей и отскочил к другому краю площадки. Все произошло так быстро, что я даже заподозрила его в использовании магии.

Отвернувшись ко мне спиной, Амон глубоко вздохнул и наконец произнес:

– Ты должна немедленно оставить эти… устремления.

– Почему? Ты ведь тоже хотел меня поцеловать! Я это чувствую!

Спина парня окаменела.

– Ты ошиблась, – пробормотал он и тут же скорчился, баюкая раненое плечо.

– Не думаю.

– Я не намерен вовлекать тебя в подобные отношения. Сама эта идея… – и Амон, холодно на меня посмотрев, быстро перевел взгляд на лестницу. – Боже, какая вонь.

– Что?! Хочешь сказать, я плохо пахну?

Он вздохнул.

– Я не о тебе. Ты что, не чувствуешь?

Я приблизилась к краю выступа, резко втянула воздух – и отчаянно закашлялась.

– Что это такое?

– Отравляющий газ. Надо понимать, с лестницы.

Вскоре мы оба не только кашляли, но и утирали слезы. Я была почти уверена, что покрывшая лестницу вязкая гадость – чем бы она ни была на самом деле, – еще и вытягивала из воздуха кислород, потому что я снова начала задыхаться. Либо у меня была аллергия на это вещество. Либо то и другое сразу.

К счастью, Амон вызвал ветер, который немного отогнал ядовитые пары. Когда я восстановила дыхание, мы заметили другую беду: ботинки Амона, задетые при бегстве потопом, исходили густым дымом. Парень уселся на площадку и попытался их стащить – но тут же с криком отдернул руку. Поперек ладони алел ожог, а подошва начала светиться уже знакомым рубиновым сиянием.