Правда - Терри Пратчетт

– Новости в Инквайрере выглядят более занимательными, чем наши, не могу не признать этого, – заметил Доброгор.

– Это потому, что в них нет ни одного настоящего факта! – резко ответила Сахарисса. – Ну ладно, я согласна снова получать доллар в день, а Отто готов работать за полдоллара, если вы разрешите ему жить в нашем подвале.

Во время этого диалога Вильям продолжал задумчиво смотреть в никуда.

– Если не считать правдивости, – спросил он отстраненным голосом, – чем еще мы отличаемся от Гильдии? Можем мы печатать быстрее, чем они?

– Один станок против трех? Нет, – отрезал Доброгор. – Но мы можем набирать тексты гораздо быстрее, готов поспорить.

– И что это значит на практике?

– Возможно, мы сможем побить их, запуская свой номер в продажу раньше, чем они выпустят свой.

– О'кей. Полезная мысль. Сахарисса, знаешь кого-нибудь, кому нужна работа?

– Знаю? Ты что, в нашу почту не заглядывал?

– Ну, не совсем…

– Куча народу хочет получить работу! Мы же в Анк-Морпорке!

– Ну и отлично, выбери три письма с наименьшим количеством ошибок и пусть Рокки сходит, пригласит к нам на работу их авторов.

– Один из них – мистер Гнутти, – предупредила Сахарисса. – Он хочет писать больше. Ему мало одних некрологов, потому что интересные люди умирают не так уж часто. Знаешь, он просто для развлечения посещает самые разнообразные собрания и записывает все, что там говорится.

– Аккуратно записывает?

– Уверена, что да. Он как раз такая личность, аккуратная. Но я не думаю, что у нас хватит места для…

– Завтра утром мы выйдем на четырех страницах. И не надо смотреть на меня так. Я разузнал кое-что новое насчет Ветинари, и у нас есть… о, еще 12 часов, чтобы раздобыть бумагу.

– Я же говорил тебе, Король больше не продаст нам бумагу по нормальной цене, – напомнил Доброгор.

– Что ж, это еще одна тема для статьи, – ответил Вильям.

– Я хочу сказать…

– Да, знаю. Мне нужно написать кое-что, а потом мы с тобой пойдем и побеседуем с ним. О, и отправь кого-нибудь на семафорную башню, ладно? Я хочу отправить сообщение королю Ланкра. Кажется, я однажды встречался с ним.

– Семафоры стоят денег. Кучу денег.

– Все равно сделай это. С деньгами как-нибудь разберемся.

Вильям наклонился над люком в подвал.

– Отто?

Вампир высунулся из люка по грудь. В руках он держал наполовину разобранный иконограф.

– Чем мочь помогать?

– Можешь придумать трюк, чтобы нам продавать больше газет?

– Что фам еще нушно? Картинки, который путут прыгать со страницы? Гофорящие картинки? Картинки, следящие са фами, пока фы ходить по комната{47}?

– Только не обижайся, – поспешно сказал Вильям, – я же не прошу тебя о невозможном, например, сделать их цветными и прочее в этом роде…

– Цфетными? – переспросил вампир. – И фсе? О, цфет – это пара пустякофф. Когда фам нужен ресультат?

– Невозможно, – твердо заявил Доброгор.

– О, прафда? Есть тут кто-нипуть, кто делать цфетное стекло?

– Ага, я знаю гнома, который владеет мастерской цветного стекла на улице Федры{48}, – сообщил Доборгор, – они делают сотни оттенков, но…

– Я хотеть прямо сейчас фидеть образцы. А еще краски. У фас есть цфетные краски?

– Это запросто, – сказал гном, – но вам же понадобятся сотни разных красок… разве не так?

– Нет, не так. Я напишу фам список необходимого опорудофания. Не обещаю такую же тонкую рапота, как делают «Бурле&Крепкорук», первый блин ф темный комната, сами понимаете{49}. Я хотеть сказать, не просите меня изобразить тонкую игру сфета на осенних листьях и фсе такое. Но что-нипуть резкое и четкое – без проплем. Это подойдет?

– Это будет замечательно.

– Спасипо.

Вильям встал.

– Ну а теперь, – объявил он, – пора сходить повидаться с Королем Золотой Реки.

– Мне всегда было интересно, почему его так зовут, – сказала Сахарисса, – ведь поблизости нет золотых рек, правда?

– Джентльмены.

Мистер Косой ждал их в главном зале пустого дома. Когда Новая Фирма вошла, он поднялся на ноги, сжимая в руках свой портфель. Выглядел он так, будто был в чрезвычайно плохом настроении, что необычно для зомби.

– Где вы были?

– Зашли перекусить, мистер Косой. Вы не появились сегодня утром, а мистер Тюльпан проголодался.

– Я ведь велел вам не высовываться.

– У мистера Тюльпана это плохо получается. Так или иначе, все прошло хорошо. Уверен, вы уже слышали. О, нас чуть не убили, потому что вы не сказали нам массу важных вещей, и это обойдется вам в круглую сумму, но, хей, кого это волнует, в конце-то концов? В чем проблема?

Мистер Косой молча уставился на них.

– Мое время дорого стоит, мистер Гвоздь. Поэтому я не стану ходить вокруг да около. Что вы сделали с псом?

– Никто ничего нам не говорил про этого пса, – заявил мистер Тюльпан, и мистер Гвоздь понял, что его компаньон выбрал неверный тон.

– А, так значит, вы все-таки его видели, – сообразил мистер Косой. – И где же он?

– Пропал. Сбежал. Покусал нас за …ные ноги и удрал.

Мистер Косой вздохнул. Это было похоже на порыв затхлого воздуха из древней гробницы.

– Я ведь говорил вам, что на Стражу работает оборотень.

– Ну? И что с того? – спросил мистер Гвоздь.

– Оборотни умеют разговаривать с собаками.

– Что? Вы хотите сказать, люди станут слушать, что наболтает собака? – возмутился мистер Гвоздь.

– К сожалению, да, – подтвердил мистер Косой. – У собак есть индивидуальность. Это дорогого стоит. И судебные прецеденты совершенно однозначны. За долгую историю этого города, джентльмены, перед судом выступали в разное время семь свиней, стая крыс, четыре лошади, одна блоха и целый рой пчел. В прошлом году попугаю разрешили выступить в качестве свидетеля обвинения по серьезнейшему делу об убийстве, и мне пришлось разрабатывать для него программу защиты свидетелей. Насколько мне известно, он сейчас далеко отсюда, притворяется очень крупным волнистым попугайчиком.