Пикник на обочине. Никто не уйдет - Дмитрий Силлов

– Мать твою! – раздалось из динамика. – Жирную «мясорубку» прессанули. Туда ехали – не было ее. Чтоб я сдох, не было…

– Не вините себя, полковник, – произнес Эдвард. – Зона нестабильна, а сейчас – особенно. Доедем – хорошо, не доедем – судьба.

– Ни черта ты не прав, сынок! – рявкнул Квотерблад. – Мне судьба была много лет назад сдохнуть вместе со всеми моими товарищами на танковом поле. Но я ее обошел, обхитрил, выполз оттуда на своем сто двадцатом «Паттоне». Охрененная машина, верткая, шустрая, не чета этим хваленым «Абрамсам». Я когда на базу вернулся, обалдели все. Траки от «студня» как каучуковые стали, но гусеницы не распались, понимаешь? И на дно «зеленки» на два дюйма налипло. Но я пришел, сделал судьбу свою. И сегодня мы должны ее сделать тоже. Просто обязаны!

Он еще что-то выкрикивал забористое, Снайпер понимал далеко не все. Но при этом поневоле все больше проникался уважением к этому вояке, умеющему делать свою судьбу собственными руками. Например, сейчас Квотерблад совершал невозможное – на полной скорости вел машину по Зоне, обходя аномалии, большинство которых просто невозможно увидеть при свете дня, а уж тем более в постепенно сгущающихся сумерках. Да и тень от корабля пришельцев, заслонившего собой солнце, была неслабая. Но полковник все равно уверенно вел боевую машину вперед, и теперь лишь изредка искрило защитное поле, когда задевало краем своим очередную аномалию.

– Талантище, – качнул головой Эдвард. – Интересно, здесь, в Хармонте, все в той или иной степени мутанты, умеющие как минимум чувствовать аномалии? Или это мне так везет?

– Кто бы говорил, – усмехнулся Снайпер. – По мне так все, кто в Зоне после двух ходок в живых остался, и есть мутанты с точки зрения обычных людей. Потому что обычные в Зоне и трех часов не протянут. Так что если приняла тебя Зона, значит, жди сюрпризов. Или аномалии чувствовать начнешь, или стрелять как Робин Гуд…

– Или в зомби превратишься, – задумчиво произнес Эдвард. – Смотри.

Впереди, прямо по курсу шел человек. Спокойно так, не торопясь шел. А впереди него вышагивали трое. Монитор с подсветкой позволял хорошо рассмотреть спины идущих. Женщина, девочка-подросток и старик. Походка неестественная, будто ожившие куклы вышли прогуляться. Старикан на мумию похож, пижама институтская на нем как на вешалке болтается. У девочки же голова шерстью поросла. Не волосами, а именно звериной шерстью все покрыто, и шея, и уши тоже. Только женщина вроде без явных признаков, но, судя по походке, и с ней далеко не все в порядке.

– Выжили, стало быть, – сказал Снайпер. – Уберег Рыжий свое счастье.

– Надолго ли? – подал голос пришедший в себя Цмыг. Он лежал на полу и смотрел на монитор, отображающий верхнюю панораму.

Эдвард глянул туда же – и закусил губу.

Корабль пришельцев треснул вдоль, словно перезрелый баклажан, провис в середине… и, переломившись надвое, принялся распадаться на десятки, сотни осколков, словно был отлит из темного стекла… Странное явление, не подчиняющееся законам логики и всемирного тяготения. Впрочем, там, откуда выполз этот гигантский кошмар, наверняка действовали иные законы. Но так или иначе, неровные фрагменты корабля неторопливо и величаво все же летели к земле, и самый маленький из них был размером с дюжину танков…

Но Т-010 уже влетел на институтский двор, пронесся по нему, словно торпеда, и успел затормозить, едва не врезавшись в отделанный гранитом фасад с мемориальной табличкой: «В этом здании двенадцать лет проработал доктор Сэмюэль Дуглас, погибший в Зоне во имя науки и процветания всего человечества».

Теперь полковнику более ничего не оставалось, как развернуть машину – и немного подождать. Чего? А бес его знает чего. Может, взрыва, который сметет с лица земли Хармонт, а может, еще чего. Хрен его знает, что ждать от огромной хреновины, разваливающейся в небе над Зоной.

Впрочем, хреновины уже не было. Был град из гигантских осколков, словно в замедленном фильме падающий вниз. Сотни, тысячи фрагментов, казалось, заполнивших все пространство между небом и Зоной…

* * *

Шухарт стоял на том самом месте, где он садился в «галошу» в тот памятный день, когда они с Пановым и Тендером отправились в Зону за «полной пустышкой». Как знать, не ударь ему тогда идея в голову развлечь русского ученого, и заодно подзаработать немного, может, и не было б ничего. И Панов был бы жив, и сам Рэдрик в тюрьму б не угодил. Так и тащил бы себе лаборантскую лямку, совмещая приятное – свою наркоманскую страсть к Зоне – с полезным, в виде официальных денежных премий от государства, которые сталкеру с его стажем заработать никогда не проблема. И семья его может не изменилась бы таким ужасающим образом… Хотя нет, нечего тешить себя иллюзиями. Мартышка уже тогда перешла грань, отделяющую человека от… нечеловека. И Гута менялась, правда, не так заметно, только он отчаянно не хотел себе в этом признаваться. И сам Шухарт менялся тоже, понемногу превращаясь в машину… в машину желаний, безотчетных, неясных, которые он так и не сумел высказать, сформулировать внятно в ту минуту, когда это потребовалось. Чужими обошелся, предсмертными, глупыми, наивными… И вот что из всего этого получилось… Сейчас весь этот мусор рухнет в Зону и…

Но огромным осколкам корабля не суждено было достигнуть земли. Внезапно синее облако-портал, потерявшее подпитку из седьмого корпуса, сжалось в точку – и вспыхнуло, словно тысяча синих солнц.

Рука сама взметнулась к глазам – прикрыть их, не рассчитанных природой на такую нагрузку…

Спасибо организму, натренированному в Зоне беречься от всяких неожиданностей, глаза остались целы, хотя с полминуты еще плавало перед ними нереально яркое синее пятно, отпечатавшееся на сетчатке словно на фотобумаге. А когда Рэд проморгался, то понял, что нет больше ничего лишнего в Зоне. Ни гигантских обломков корабля, ни развороченных «акул», валяющихся на земле, словно выпотрошенные рыбины, ни трупов пришельцев, похожих на раздавленных морских звезд. Ничего, только покалеченные аномалии, потерявшие свою невидимость, да следы от танковых траков, глубоко отпечатавшиеся в глинистой почве.

– Утилизация, – раздался за спиной голос Эдварда. – На этот раз они прибрали за собой, чтоб, ни дай Зона, мы не расковыряли остатки подбитых аппаратов и не разобрались в их технологиях.

– Прибрали – и отступили, – добавил Снайпер. – Две попытки с ходу не удались. Теперь они проанализируют свои ошибки, и обязательно предпримут третью. Так что победу праздновать рано.

Рэдрик ничего не ответил. Его семья стояла на шаг впереди него, все трое, тесно прижавшись друг к другу. Стояли – и смотрели вдаль, в Зону, туда, где в сумеречной дымке еще можно было увидеть острые горные пики, похожие на драконьи зубы.

Шухарт понимал, что Снайпер абсолютно прав. Нутром понимал, спинным мозгом чувствовал невидимые эманации угрозы, шедшие со стороны старого завода. Там, в седьмом корпусе, открывались порталы, из которых на его родной город ползла всякая пакость. И с этим ничего нельзя было сделать. Пройдет немного времени, и они откроются вновь. И на этот раз не один, а сразу много, словно головы гидры поползут, исторгая из себя смертоносные корабли, и обрубить их уже будет нечем…