Обсидиановая бабочка - Лорел Гамильтон

- Иди ты к черту!

- Может, твое тело лучше тебя знает, что тебе нужно.

Я вытаращилась на него:

- То есть?

- То есть как следует потрахаться без душевных заморочек.

Он произнес это с таким безразличным видом, будто говорил опогоде.

- Как ты сказал?

- Дай Бернардо. А своему телу дашь то, что ему нужно. Чтобытебя имели, не обязательно водиться с монстрами.

- Не могу поверить, что слышу от тебя такое.

- А что? Если ты переспишь с кем-то другим, не легче либудет тогда забыть Ричарда и Жан-Клода? Во многом они тебя держат именно этим,особенно вампир. Признай это, Анита. Если бы ты не хранила целомудрие, ты бытак о них не тосковала.

Я хотела было возразить, но закрыла варежку и задумалась. Ане прав ли он? Может, я действительно из-за сексуального голода по ним страдаю?Да, и поэтому, но не только.

- Да, мне не хватает секса, но больше не хватает близости,Эдуард. Мне не хватает минут, когда я на них обоих смотрю и знаю, что они мои.Что владею каждым дюймом их тел. Мне не хватает воскресений после церкви, когдаРичард оставался со мной смотреть старые фильмы. Мне не хватает того, какЖан-Клод смотрел на меня, когда я ем. - Я покачала головой. - Их мне нехватает, Эдуард.

- Знаешь, в чем твоя проблема, Анита? Секс без заморочек тыв упор не видишь, даже если ткнешься в него лбом.

Я не знала, то ли смеяться, то ли злиться, и потому придалаголосу чуть веселья и чуть злости:

- У тебя отношения с Донной такие простые?

- Были вначале, - ответил он. - А ты можешь сказать это осебе и о ком-нибудь из них?

Я снова покачала головой:

- Я ничего легко не делаю, Эдуард.

Он вздохнул:

- Это я знаю. Если ты кого-то назовешь другом, это на всюжизнь. Если ты кого-то возненавидишь, это навсегда. Если ты скажешь, чтокого-то убьешь, ты убьешь. И одна вещь, из-за которой тебе так сложно с твоимиребятками, - для тебя любовь должна быть вечной.

- А разве это не так?

Он покачал головой:

- Иногда я забываю, как ты еще молода.

- Что ты этим хочешь сказать?

- То, что ты усложняешь себе жизнь, Анита.

Он поднял руку, предупреждая мою фразу, и произнес ее сам: -Я знаю, что запутался с Донной, но шел я на это как на случайную связь, и онавходила в мою роль. Ты же относишься ко всему как к вопросу жизни и смерти. Авопрос жизни и смерти касается только жизни и смерти.

- Так ты думаешь, что, переспав с Бернардо, можно сразу всеисправить.

- Это будет началом, - ответил он.

- Нет.

- Это твое последнее слово?

- Да.

- Ладно, больше я к этому вопросу не возвращаюсь.

- И хорошо. - Глядя в обычное бесстрастное лицо Эдуарда, ядобавила: - Твой роман с Донной сделал тебя каким-то более живым, теплым ипушистым. Мне с этим новым Эдуардом не очень уютно.

- Мне тоже, - сказал он.

Он вернулся на свое прежнее место, к другому концу стола, имы оба продолжали чтение. Обычно молчание между нами бывало уютным иненапряженным. Но в наступившей тишине замерли невысказанные советы: мои - емунасчет Донны, и его - мне насчет моих мальчиков. Мы с Эдуардом сыграли друг длядруга роль Дорогой Эбби. Смешно было бы, если бы не было так хреново.