Чародей - Джин Вулф

— Но вскоре я понял, что это будет нечестно. Надеюсь, вы согласны, леди Идн?

— Безусловно, ваше величество. — Впервые в голосе Идн послышалась легкая дрожь.

— Я тоже так считаю. Допустим, король Арнтор прислал бы к нам двух лучших своих рыцарей, увенчанных лаврами. Тогда бы мы выставили против них Шилдстара и Гламмира, и никто не сказал бы, что это нечестно. Согласен, котик?

Гиллинг посмотрел на Мани, но Мани даже ухом не повел.

— Но сейчас дело обстоит совсем иначе. Присутствующие здесь рыцари выбраны не королем Арнтором, а волею случая. Мы должны выставить против них воинов, выбранных равно случайно. Вам, вероятно, не доводилось близко общаться с сынами Ангр, леди Идн.

— Нет, ваше величество, не доводилось.

— Мы так и думали. — Крякнув от напряжения, Гиллинг поднялся на ноги и усадил Мани на плечо, где свободно поместилась бы пантера. — Наш волшебный котик, за которого мы еще раз благодарим вас, любит кататься на нашем плече. Как вы сами видите. Вероятно, он и на вашем катался.

Идн издала тихий, сдавленный звук.

— Да, ваше величество. Вы совершенно правы.

— Мы так и думали. А вы сами когда-нибудь сидели на плече у сына Ангр? Здесь много места.

— Нет, ваше величество. Я… я предпочла бы воздержаться.

Бил метнул на Идн почти свирепый взгляд.

— Чепуха. Вам понравится. — Гиллинг ухмылялся. — Вдобавок отсюда вам будет так же хорошо все видно, как и нам, когда начнется наше маленькое состязание. Но сначала случай решит, кто из наших доблестных воинов примет в нем участие.

Он обвел взглядом собравшихся ангридов.

— Жребий падет только на одного из присутствующих. Любой, кто боится сойтись в поединке с этими рыцарями, волен удалиться сейчас же.

Никто не пошевелился.

Гиллинг широким шагом направился к навьюченным мулам. У бедного Тауга едва хватило мужества остаться стоять на месте.

— Это маленькое животное по-прежнему изнемогает под тяжестью ноши. — Гиллинг остановился подле последнего мула, который испуганно прянул в сторону. — Давайте разгрузим беднягу.

Толстые пальцы разорвали стягивающие тюк веревки, словно нитки, и Гиллинг запустил руку внутрь.

— Что у нас тут? О, красота какая! Кинжал подходящего размера, с золотой рукояткой? Я прав, лорд Бил?

Бил поклонился:

— Ваше величество никогда не ошибается.

— Сверкающий фиолетовый камень на головке эфеса. — Гиллинг поднес кинжал к глазам. — Самые разные чудесные камни на ножнах. Агаты — во всяком случае, нам так кажется, — турмалины и одному Вафтрудниру ведомо, какие еще.

— Красная яшма, ваше величество, — подсказал Тиази.

— Возможно, она самая, — согласился Гиллинг. — И дюжина других камней: все они чрезвычайно красивы, а некоторые весьма ценны. — Он поднял кинжал высоко над головой. — Кто поймает его, тот и выступит против рыцарей с юга.

Король подбросил кинжал так высоко, что он ударился о потолок и стремительно полетел вниз, подобно комете. Все ангриды разом вскочили на ноги, и сотня огромных рук протянулась к кинжалу. (На мгновение Таугу показалось, что все руки принадлежат огромному чудовищу, одному многоголовому зверю с великим множеством горящих глаз.)

Началась дикая свалка, в которой, казалось, людей Била запросто могли затоптать насмерть. Идн вознамерилась пуститься в бегство, но Гиллинг подхватил ее, точно куклу, и усадил к себе на плечо.

Вистан схватил Тауга за руку со словами:

— Пожалуй, нам следует оседлать коней.

— Вот замечательная брошь, которой можно закалывать любое платье, — провозгласил Гиллинг, когда два оруженосца поспешно двинулись к выходу из тронного зала. — Она из чистого золота, и на ней изображен большой злой медведь. Кто поймает ее…

Два оруженосца отыскали конюшню, выговорили слепым рабам за плохой уход за животными и приготовили к бою скакунов Гарваона и Свона. Но когда они попытались вывести коней во двор, Трим преградил им путь.

— Никаких лошадей! Они сражаются пешими. Таков приказ короля. — Увидев у Тауга лук и колчан, он добавил: — И никаких луков.

Вистан попытался возражать, но Трим проревел, не слушая протестов:

— Уберите прочь ваших кроликов — или я убью их! И вас заодно.

— Я старший оруженосец, — торопливо сказал Вистан Таугу. — Отведи лошадей обратно. Вели слепцам расседлать их и поскорее возвращайся назад.

Тауг повиновался. Внутренний двор замка (как он увидел, когда сумел пробраться в первые ряды толпы, лавируя между толстыми ногами великанов) был освещен несколькими настенными факелами — довольно хорошо по сравнению с грязной темной конюшней, но плохо по сравнению с огромным залом, где Гиллинг принимал Била; а немногочисленные звезды, что неверно мерцали сквозь перистые облака, обтекавшие высокие башни Утгарда, освещали двор столь же слабо, сколь факелы его обогревали.

Гиллинг стоял в центре; на плече у него сидела Идн, а у нее на плече сидел Мани.

— … солдаты нашего пограничного отряда. Мы знали их, и они верно служили нам. Вы тоже их знали, многие из вас. Теперь они мертвы, убиты вот этими двумя рыцарями и их товарищами.

Ангриды глухо заворчали, и многолюдная толпа вновь представилась Таугу одним огромным чудовищем.

— Они искусные воины, — продолжал Гиллинг. — Пусть их малый рост не вводит вас в заблуждение. Когда мы выходили из пиршественного зала, Скоэл и Битергарм пообещали нам, что выпотрошат их, как рыбу. Коли такое случится, мы благополучно избавимся от них. Но коли нет, мы намерены взять их к нам на службу.

Послышались сердитые протестующие возгласы, и Гиллинг прогремел, пресекая все изъявления недовольства:

— Нам пригодятся хорошие воины, особенно малого роста. Кто из вас хочет служить престолу в южных землях?

Все молчали.

— Мы так и думали. — Гиллинг наставил палец на Била. — Готовы ли к бою ваши рыцари?

Вперед выступил мастер Крол. Он был в широком кителе с вышитым на груди и спине гербом Била и держал под мышкой серебряный горн. Даже при свете факелов лицо его казалось бледным.

— Ваше величество. — Он поклонился. — Сэр Гарваон и сэр Свон желают опротестовать условия поединка.

В течение нескольких секунд, за которые Тауг успел беспокойно переступить с ноги на ногу, Гиллинг испепелял Крола взглядом, однако Крол не дрогнул. Сидевшая на плече у Гиллинга Идн немного наклонилась и что-то прошептала королю на ухо. Он яростно потряс головой.

— Они просят позволения…

— Молчать! — Гиллинг поднял руку. — Вы обвиняете нас в мошенничестве.

— У меня и в мыслях не было ничего подобного, ваше величество. — В голосе Крола послышалась дрожь — легкая, но заметная.