Седьмой сын - Орсон Скотт Кард

Ведь тот же самый Миллер не принимал разговоры о близящейся войне всерьез, приговаривая: «Каждый человек знает, что в лесах обитают краснокожие. Ну и пусть себе шатаются там – курицы у меня покамест все целы, так что и проблем нет».

– Еще бекона? – спросил Миллер и подвинул доску с кусочками ветчины к Сказителю.

– Я не привык наедаться по утрам, – ответил тот. – С тех пор как поселился у вас, за один прием я поглощаю столько пищи, сколько раньше не ел за целый день.

– Ничего, ничего, нарасти немного мясца на кости, – усмехнулась Вера, шлепнув ему на тарелку пару горячих блинов, обильно намазанных сверху медом.

– Да в меня уже не лезет, – запротестовал Сказитель.

Блины мигом стащила чья-то проворная рука.

– Я помогу, – предложил Эл-младший.

– Не прыгай вокруг стола, – приказал Миллер. – Кроме того, в тебя эти два блина тоже не влезут.

Эл-младший в мгновение ока доказал ошибочность утверждений отца. Затем они смыли с рук липкий мед, надели рукавицы и пошли к повозке. На востоке пробивался первый свет, когда подъехали Дэвид и Кальм, жившие неподалеку. Эл-младший вскарабкался на задок повозки, где пристроился среди инструментов, веревок, палаток и корзин с едой, – назад они должны были вернуться не раньше чем через пару дней.

– А… близнецов и Меру ждать не будем? – огляделся вокруг Сказитель.

Миллер вспрыгнул на повозку.

– Мера поехал вперед, валит деревья для дровней. А Нет и Нед останутся дома. Будут кругами по нашим семьям ездить. – Он усмехнулся. – Нельзя ж оставлять женщин одних, когда вокруг только и говорят о кровожадных краснокожих, шляющихся поблизости.

Сказитель улыбнулся в ответ, с облегчением отметив, что Миллер вовсе не так беспечен, как кажется.

Путь до каменоломни был неблизкий. По дороге они миновали останки телеги с разломанным жерновом, возлежащим посредине.

– То была наша первая попытка, – объяснил Миллер. – Но высохшая ось не выдержала и подломилась, а холм, как видишь, крутой – телега так и полетела вниз.

Они подъехали к приличной ширины ручью, и Миллер рассказал, как они дважды пытались спустить жернов вниз по течению на плоту, но оба раза плот быстро тонул.

– Не везло нам, – развел руками Миллер, но по выражению его лица было видно, что каждую неудачу он воспринимал как личное оскорбление, будто кто-то специально мешал ему привезти жернов на мельницу.

– Поэтому-то мы и решили воспользоваться на сей раз дровнями, – встрял Эл-младший, наклонившись с задка телеги. – Они не упадут, не развалятся, а если какая неприятность случится – это всего лишь бревна, которых можно нарубить кучу.

– Все будет нормально, – сказал Миллер, – если дождь не пойдет. Или снег.

– Небо выглядит чистым, – заметил Сказитель.

– Небо – известный притворщик, – хмыкнул Миллер. – Когда доходит до настоящего дела, вода все время становится мне поперек дороги.

Они добрались до каменоломни, когда солнце стояло высоко в небе, хотя до полудня было еще далеко. Обратный путь, разумеется, будет куда дольше. К их приезду Мера успел свалить шесть крепких молоденьких деревьев и около двадцати поменьше. Дэвид и Кальм сразу приступили к работе, обрубая ветви и сучки, чтобы не цеплялись за дорогу. Элвин-младший, к удивлению Сказителя, достал инструменты и направился прямиком к скалам.

– Ты куда? – окликнул Сказитель.

– Пойду найду место получше, – ответил Эл-младший.

– Он чувствует камень, – объяснил Миллер. И замолчал, не желая больше ничего говорить.

– А когда найдешь, что будешь делать? – спросил у Элвина Сказитель.

– Буду рубить жернов.

И Элвин уверенно запрыгал вверх по тропинке, гордясь тем, что ему поручена взрослая работа, – типичный мальчишка.

– И с камнем обращаться он умеет, – подтвердил Миллер.

– Ему всего десять лет, – обратил внимание Сказитель.

– Первый свой жернов он вырубил в возрасте шести.

– Говоришь, дар у него такой?

– Ничего я не говорю.

– Так скажи, Эл Миллер! Скажи, ты, случаем, не седьмой сын?

– А с чего ты спрашиваешь?

– Знающие люди поговаривают, что седьмой сын седьмого сына умеет видеть суть вещей. Из них получаются отличные лозоходцы.

– Неужели и вправду так говорят?

Подошел Мера и встал лицом к отцу, скрестив руки на груди. Юноша был явно чем-то раздражен.

– Пап, что плохого, если ты наконец расскажешь ему? Да все в округе знают об этом.

– А может, мне кажется, что Сказитель уже знает больше, чем мне хотелось бы?

– Постыдился бы говорить такое человеку, который не раз доказал свою дружбу.

– Он не обязан ничего рассказывать, если не хочет, – вступил в спор Сказитель.

– Тогда я отвечу тебе, – сказал Мера. – Да, ты прав: папа – седьмой сын.

– Как и Эл-младший, – заметил Сказитель. – Верно? Вы никогда об этом не упоминали, но, насколько мне известно, собственное имя дается либо первенцу, либо седьмому сыну.

– Наш старший брат Вигор погиб в реке Хатрак за несколько минут до того, как родился Эл-младший, – объяснил Мера.

– Хатрак… – проговорил Сказитель.

– Ты бывал там? – спросил Мера.

– Я бывал везде. Но почему-то мне кажется, я должен был вспомнить об этой речке гораздо раньше, хотя никак не могу взять в толк почему. Седьмой сын седьмого сына… Он магией вызовет жернов из скалы?

– О магии мы стараемся не говорить, – сказал Мера.

– Он вырубит его, – ответил Миллер. – Как самый обычный каменотес.

– Он большой мальчик, но все же очень юн, – намекнул Сказитель.

– Скажем так, – снова заговорил Мера, – когда он берется за инструмент, камень становится неизмеримо мягче, чем когда рублю я.

– Было бы здорово, – сказал Миллер, – если бы ты остался здесь и помог парням обтесать деревья. Нам понадобятся крепкие дровни и хорошие, гладкие шесты, чтобы выкладывать дорогу.

Того, что было у него на душе, он не сказал, но слова его толковались однозначно: «Оставайся внизу и не задавай слишком много вопросов об Элвине-младшем».

Поэтому Сказитель все утро и большую часть дня проработал с Дэвидом, Мерой и Кальмом под мерный звон железа о камень, доносившийся сверху. Стук Элвина-младшего задавал ритм всей работе, хотя никто ни словом об этом не обмолвился.

Вот только Сказитель не привык работать в тишине. А раз остальные поначалу предпочитали хранить молчание, рассказывал в основном он. И поскольку трудился он на равных со взрослыми мужчинами, а не с детьми, он рассказывал вовсе не о приключениях, героях и трагических смертях.