Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

— Мое дело предложить, — махнул на нас Ждан. — Только надо, чтобы все жители так думали и детей по домам разобрали и не оставили кого в стороне.

Сморняна быстро посчитала сколько у нас теремов. Оказалось, что можно по одному ребеночку взять и еще место останется. Но тут я вспомнила о малоимущих и многодетных — там с неохотой лишний рот возьмут. Свои бы прокормить, а тут чужой желудок. К тому же навязанный. А с учетом того, что мы уже знатно запасов потратили, у остальных сейчас не лучшее время.

— Я троих ребят себе возьму, — заявила Сморняна. — Они к Витору в ученики хотят. Понравились его старые работы. Потренируются с железом и инструменты подберут нужные, а потом и до золота недалеко.

— Брата с сестрой я к себе жить позвала. Авось, и остальных так же расселим, — бодро улыбнулась Ждану.

Тот брови нахмурил. Губу закусил и выдал:

— Так вы ж взрослых берете. Никто из вас детей и стариков немощных не приютил.

Замолчали мы со Сморняной. Совестно стало. Взгляд отвели. Вот какова чужая беда бывает — тяжелее собственных дум.

— Я Витора забираю, — произнесла девушка. — Сами понимаете, помощь с ним нужна будет — поэтому мальчиков приютить могу.

Вот и раскрылись наши "чистые" сердца. Да же помогая, каждый из нас ищет собственную выгоду.

— Я взяла тех, кто меня и Радима бояться не будет. Мир и лад в семье хочу. Без страхов и упреков, — пришло время и мне объясняться.

Посмотрел на нас Ждан. Запустил пятерню в густые волосы и тяжело вздохнул.

— Завтра время придет, все и решится. Нечего попусту лясы точить. Мы свою работу сделали, пусть остальные подключаются.

Утром начался новый хаос. Но уже радостный, светлый, морозцем пахнущий. Солнце обещало светить всю дорогу. Из деревни Кондрат пришел с сыновьями и Радимом.

Гулко забилось мое сердечко, стоило милого увидеть. Но не место и не время. Сначала надо с делами справиться.

Радим лишь легонько меня по платку погладил, когда подошел о предстоящем труде спросить. Я едва как дышать вспомнила. Обнять захотела, но сдержалась.

— На сани самых старенькие и маленьких усадить надобно, — отдал приказ Кондратий. — И тряпками их закидать, чтобы не промерзли.

Принялись все за дело единое. Бодро начали и с задором закончили. Вещи все упаковали, все что осталось из провизии собрали. Детей и взрослых пересчитали.

Мы с Радимом с одной повозкой шли. Он впереди — лошадь тянул, а я сзади — за вещами и детьми присматривала. Никто из малышей не плакал. Все смирные были. По сторонам поглядывали, да взрослым не мешали.

Пока мы грузились, успела Радиму про Лелю и Лада рассказать. Тот брови свел и думал, пока вещи носил. И только когда к лошади пошел, шепнул что согласен их приютить.

В центре Кондрашовки было полно народу. Все ждали нашего возвращения. О новостях спросить хотели. Но не дал Кондратий гомону подняться. Вскинул руку и зычным голосом крикнул:

— Собирайтесь мужи да бабы думу думать. Надобно нам сирых по теремам посадить. Пятерых уже забрали, осталось немного.

Немного. Наш староста преуменьшил. Но дело правое не стал сворачивать.

Дети стояли в кучке — обособленно. Глаза их страх и недоверие излучали. Они мне стадо овец напомнили. Тех тоже на ярмарке для продажи выставляют. Не понравился мне подход старосты. Тут же возле сирот гомон поднялся — это бабы зашумели.

Кто-то говорил, что в ее доме и так семь ртов, и род ее достаточно помог. Другие хлынули детей смотреть, прямо как товар на ярмарке. Мужики на крепость мальчиков смотрели, ведь они не сына себе берут, а ученика, помошника, подмастерье.

В итоге, не красиво получилось, но самых крепких и больших по семьяи разобрали. Кого-то пришлось взять вместе с сестрой/братом маленьким. Но основную массу пристроили. А вот на стариках и трех малышей до трех лет, смотрели как на ненадобный товар. Жалко мне их, но... Сама брать боюсь.

Радим рядышком стоит и за всем наблюдает сквозь сдвинутые брови. Леля и Лад к нему стараются не подходить — бояться. Пугает он их своим шрамом, а может слишком суров взгляд, не ведаю. Я его другим вижу и стараюсь подмышку залезть, чтобы он тоже меня видел, а не то что творится сейчас.

— Старшие женщины могут за детьми малыми приглядывать, — Желанна поняла, что без нравственных слов не получится все дела сегодня решить. — А дети совсем малы. Вырастут — родителями звать будут, как к родным относиться.

Кондратий посмотрел на свою жену, но ничего не сказал. Видел, какой эффект его люба в сердцах вызвать желает.

— Семислава, — тихо обратился Радим и склонился ко мне поговорить. — Терем у нас большой. Летом построим еще, коли надобно будет. А вот детей и оставить не на кого. И учить их надобно будет. Давай вон ту старшую матерь возьмем? — он взглядом указал на старушку в белом платке.

Никто ей не вышил его, а сама, наверное, уже ничего не видит.

Вспомнила. Она часто в девичьем тереме сказки сказывала, на ночь всех укладывая. И поет она красиво. В течении дня могла затянуть и это очень работе помогало.

— Давай, — не стала мужу перечить.

Пока Радим ушел к старосте, я заметила старого Худобеда. Поп стоял в стороне и наблюдал за скоплением людей, как за роем пчел. Затем он стал пробираться в самую гущу...

Радим вернулся с навьюченным кульком и Матушкой. Она улыбалась мне и брату с сестрой.

— Пошли, — скомандовал Радим.

— Давай посмотрим, — указала ему на нашего "худо бедного попа".

Церковник, наконец-то, выполз к "товару". Его руки — прутики тронули голову оставшейся старушки. А глаза — угольки взглянули на одну маленькую девочку.

— Старой веры? — попытался грозно спросить, но осипшим голосом вышло смешно.

— Славянской, милок. А что?

Бабуля не поняла кто к ней подошел. Она тронула его темный наряд и начала жмякать ткань рясы в руках.

— Ты давно стирался? Сальное все, — произнесла она. — Извини, милок. Я бы рада тебе хозяйство вести, да силы уже не те, — она отпустила наряд.

— А петь умеешь? — внезапный вопрос озадачил всех.

Зачем это попу? Он совсем умом тронулся?

— Умею, — удивленно произнесла.

— А жить ко мне пойдешь?

— Только если последнюю девочку заберешь, — схитрила женщина. — Подрастет — толк будет.

Старушка посмотрела на выпирающие скулы попа и улыбнулась. Забрал Худобед оставшихся, чем очень сильно удивил местных жителей. Все так и стояли не зная как реагировать.

Зрелище закончилось и мне уже дома не терпелось оказаться. Там меня ждала моя Марьяша и Ульяна с Ярославом.

Как же я по ним соскучилась...