Красная сестра - Марк Лоуренс

— Ты полностью восстановишься в течение часа, — сказала Сестра Яблоко, хлопком отправляя Нону в путь, когда та поднялась наверх.

До самого сна Нона чувствовала себя не совсем в своей тарелке. Она сидела на кровати и болтала с Рули, пока, наконец, Клера не пришла из бани.

— Мне пришлось отмокать несколько часов, чтобы избавиться от этой вони! Смотрите! Я вся в морщинах! — Клера вытянула вперед пальцы, подушечки которых слишком долго были в воде.

Нона фыркнула, но ей не хотелось говорить, что она все еще чувствует запах вонь-желудей:

— Откуда она узнала?

— Что я нагло себя веду? У нее глаза на затылке! — Клера фыркнула.

— Откуда она знала, что ей понадобится Сестра Чайник, чтобы обмануть меня?

Джула наклонилась к ним с соседней кровати:

— Если бы конфеты или булавки достались вам обоим, она не обратила бы внимания на дверь, и Чайник бы ушла. Если бы Арабелла не была отравлена, когда Чайник вошла, она бы достала что-нибудь для нее — письмо от отца или что-нибудь еще... Отравительница всегда побеждает!

— Ненавижу эту женщину, — сказала Клера.

Утром Нона первая вскочила с кровати, и сонная Клера напомнила ей, что в седьмой день занятий не бывает.

— Старшим послушницам разрешается спускаться в город на экскурсии под наблюдением сестры. — Клера села, зевая и потягиваясь. Ее ночная рубашка была тонкой и серой, со множеством прорех, но все же лучше, чем ничего, как у Ноны. — Я собираюсь повидаться с отцом. Под наблюдением Сестры Кремень, к несчастью. Она совсем не клевая. Настоятельница дала мне особое разрешение, хотя я все еще в Красном.

Нона ничего не ответила. Она достаточно знала о тюрьмах, чтобы сказать, что не хотела бы видеть своего отца в одной из них. Однако, если бы быть в тюрьме означало, что она может навещать отца в один день из семи и он не пропал подо льдом, она с удовольствием заняла бы место Клеры.

Гесса высунула голову из-под одеяла и широко зевнула.

— Мне приснился ужасный сон. — Она села, содрогаясь. — Про волка...

— ...в капкане, — сказала Нона.

— Да... — Гесса нахмурилась. — Разве я разговаривала во сне?

Нона не ответила. Ночью ее разбудил сон о волке с ногой в железном капкане. Она не помнила об этом, проснувшись, пока Гесса не заговорила.

— Мы будем плавать в провале. — Джула натянула нижние юбки и тут же споткнулась о кровать, недостойно упав лицом вниз, задом вверх. Она откатилась в сторону и брыкнулась, задрав юбки. — Идешь, Нона?

— У меня дополнительные уроки с Сестрой Яблоко. — Кроме того, Нона не умела плавать.

— Смотри, чтобы она снова тебя не отравила, — усмехнулась Клера.

После завтрака Нона встретилась с Сестрой Чайник в Башне Академии. Классная комната казалась очень большой, их было только двое, их стулья стояли бок о бок за столом, на котором обычно были выставлены загадочные вещи Сестры Правило. Грифельная доска и мелки, при помощи которых Сестра Яблоко напала на Нону во время урока Тени, лежали перед ними на полированном дереве.

— Ты меня отравила, — сказала Нона.

— Да.

— Больше так не делай.

Сестра Чайник закусила нижнюю губу, изучая Нону:

— Не думаю, что попытаюсь. Это очень свирепый взгляд для маленькой девочки.

— Я заставила обоих братьев Таксисов истекать кровью, а они даже не пытались меня отравить. — Нона достала перо.

— Они недооценили тебя, Нона. Я видела тебя на меч-пути. Я бы не стала тебя недооценивать. — Чайник достала из кармана плоский футляр и открыла его, чтобы показать свое перо, черное и жесткое, возможно воронье. — Я рассказала сестре Сало о том, как ты прыгала между вершинами спирали.

Нона ничего не ответила, но достала свиток, глядя в темные глаза Чайник.

— Сестра Сало сказала, что ты выбрала дорогу воина. Она сказала, что большинство не берет с собой ничего, кроме страха перед падением. Даже когда они больше не заботятся о высоте падения, они боятся возможности неудачи — точно так же, как страх смерти давит на многих, когда они сражаются. Воин, однако, ненавидит страх: это такое же нападение, как и любое другое, и с ним нужно бороться. Он бросается на него, все или ничего, он преодолевает и презирает его. В конце концов смерть заберет нас всех, но воин выбирает почву, на которой встречается с ней, и способ, он заставляет смерть бежать, чтобы догнать его. — Чайник разгладила собственный свиток. — Начнем!

— А кто ранил Госпожу Меч? — спросила Нона.

Сестра Чайник обмакнула перо и написала на свитке букву:

— Это буква А. Я принесла тебе грифельную доску и мелки, чтобы ты могла попрактиковаться в переписывании.

Нона уставилась на блестящую букву. Гесса рассказала ей самое главное. А — это Академия, и так далее. Влажные чернила напомнили ей кровь в темноте.

— А — для ассасина, — сказала Нона. — Говорят, сестры императора Шерзал и Вел... Вел...

— Велера.

— Велера. Говорят, что они предпочли бы видеть Арабеллу царстве мертвых, чем в руках императора.

— Ну, она ведь ни там, ни там? — сказала Чайник.

— Я знаю истории про ной-гуин. — В клетке Гилджона Гесса рассказывала о ной-гуин, необычных охотниках на людей, невидимых в ночи, проникающих сквозь любую защиту и безнаказанно отнимающих жизни. Маркус всегда требовал рассказов об убийцах, и чем больше крови, тем лучше. — Сестра Сало дралась с одним из них?

Сестра Чайник смерила Нону оценивающим взглядом.

— Чтобы ранить Госпожу Меч, потребуется не один ной-гуин. — Она фыркнула. — Сейчас. М — это меч. — Ее перо скользнуло по пергаменту, оставляя блестящий черный след.

— Похоже на букву П, — сказала Нона, прищурившись, пытаясь вспомнить фигуры, которые Гесса рисовала для нее снова и снова. Она нарисовала одну из них на своей грифельной доске и перевернула ее вверх ногами. — Вот.

Сестра Чайник усмехнулась:

— М — это меч, П — путь. Мало кто знает, но меч и путь — две стороны одной медали. Меч-путь — не просто игра, чтобы занять беспутных: один действительно помогает другому. Кроме того, то, что у тебя есть, — это К, если вообще что-то есть...

— Ты — самая лучшая на меч-пути, — сказала Нона. — Значит, ты тоже квантал?

Ухмылка сестры Чайник превратилась в смех:

— Предок, нет! Но я очень хорошо разбираюсь в связанных с Путем видах мышления, которым учит Сестра Сковородка. Я могу быть такой же безмятежной, как все черти ада! И никто не может такой тихой, как я! Кроме Ябби, конечно. Я имею в виду Госпожу Тень.

Нона попыталась представить Сестру Чайник безмятежной... или даже тихой. Ей это не удалось.