По ту сторону памяти - Елена Кутукова

— Жена утром порезалась, — машинально солгал я, Лгать, наверно, не стоило, но на секунду мне показалось, что следователь была готова обвинить в чем-то меня, и я не мог этого допустить. В конце концов жена действительно могла просто порезаться.

Кажется, найденные следы словно привели в чувства сотрудников и заставили их внимательнее исследовать мою квартиру.

— Еще раз напомните мне, что пропало, — попросила следователь, листая документы.

— Кроватка, автокресло, коляска… — начал я перечислять.

— Подождите у вас есть ребенок, — спросила она и заглянув в бумаги, но в заявлении об этом не слова. — И ребенок тоже пропал?

Я кивнул.

— Почему вы об этом не сообщили? — девушка смотрела на меня как на идиота. Похоже я на всех ментов произвожу удручающую впечатление, впрочем неудивительно.

Девушка хмыкнула и покачала головой, явно не требуя ответ на свой вопрос. Впрочем ответ у меня был, Наташа ни при каком бы раскладе не рассталась бы с дочерью, главное было найти ее саму.

— Документы на ребенка? — настойчиво требовала следователь

— Нет, жена еще не сделала, — произнес я, понимая, что в который раз упал в ее глазах.

От меня не укрылось ее радость на лице, когда она обнаружила сейф с оружием, которая несколько померкла, когда я пояснил, что охочусь, и все необходимые разрешения, у меня есть. В это время в квартиру вернулся опер с экспертом. Не оставляя надежд за что-то зацепиться, девушка набрала участковым, чтобы хоть что — то нарыть, но им нечем было ее порадовать, никаких нарушений за мною не числилось, о том, что я заядлый охотник, они знали. За этим занятием нас и застыли вернувшиеся опер и эксперт с огромными мусорными мешками.

Иванов был бледен и внимательно смотрел, на меня и спросил:

— Охотились на кого-то крупнее зайцев? — спросил он, даже не зная насколько оказался прав.

— Нет, — ответил я, чувствуя кожей что что-то здесь не так. Взгляд опера мне определенно не нравился.

Опер протянул один из мусорных пакетов мне.

— Смотрите. что-нибудь узнаете?

Дрожащими руками, представляя самое худшее, я открыл его и с полным недоумением вытащил из него любимое вечернее платье жены, зеленое с черными кружевами.

— Она бы без него не уехала, — Я не заметил как произнес свои мысли вслух. Впервые за все время поняв, что версия, рассказанная мною полиции, вполне могла оказаться правдой. Наташа бы не бросила свои вещи. А если бы ей пришла подобная идея, то вряд ли бы она выкинула их в мусорный бак.

Во втором пакете обнаружились детские вещи. Те самые, которые мы совсем недавно вместе выбирали с женой. Происходящее все больше напоминала страшный сон.

— Узнаете? — поинтересовался опер, внимательно, всматриваясь мне в лицо.

Я кивнул. Слов не было. Я сжимал в руке крошечные ползунки дочери и все еще пытался поверить в происходящее, и старательно пытался не думать, что все это могло означать.

— Видели еще кроватку и ванночку на мусорке, пойдете опознавать?

Я едва нашел в себе силы, чтобы кивнуть.

— Странно, что вещи пропали, а деньги и драгоценности на месте, — заметил Иванов, ожидая от меня хоть какую-то реакцию.

Я молча кивнул, и сжал руки в кулаки. У меня было только одно предположение, объясняющее подобное. И это никак не было связано с моей второй работой. Только одни люди могли провернуть подобное и этих людей я хорошо знал, практически с рождения. По крайней мере я так думал, что знал. Выпроводив сотрудников полиции я отправился к домой к своим родителям. В тот самый дом, который несколько лет назад я поклялся не посещать.

Мать была дома, и возилась в саду с розами, вовсю и орудовала ножницами. На ней была летняя шляпка солнце защитные очки, на руках перчатки, даже, и комбинезон цвета хаки, который она использовала в качестве рабочей одежды. Отец много лет уговаривал ее нанять садовника, но она никому не доверяла свой сад, и кажется искренне получала удовольствие от работы в нем.

— О, Кирилл, — произнесла она, осматривая очередную ветку и принимая решение оставлять ее или подрезать. Голос совсем спокойный, нет ни капли удивления. Будто не было всех наших ссор, и мое появление само по себе разумеющееся.

— Ты видел пакеты в гостиной на диване?!

С рождением внучки, у моей матери появилось хобби скупать содержимое детских магазинов, руководствуясь аргументами, как у ребенка нет ничего сиреневого, нужно обязательно прикупить что-нибудь голубое. Моя мама заядлый шопоголик, и появление внучки только распалило ее страсть к покупкам.

— Как думаешь, Наташе понравится? — спросила она, возясь с очередным кустом. — Немного на вырост конечно, но с другой стороны дети быстро растут. Я и самой Наташе платье выбрала в тон, думаю это будет очень мило смотреться. Ей в конце концов тоже нужно одеваться красиво.

Я нн смог дальше слушать эту лживую демонстрацию лицемерной заботы:

— Я все знаю, мам, — Я старался говорить спокойно, но мой голос дрожал от ярости. Почему, почему нельзя было оставить меня в покое? Почему нельзя позволить единственному сыну спокойно жить? В конце концов я же научился справляться без их поддержи.

Улыбка тут же испарилась с ее лица:

— Кирилл, понимаешь, Вика, она действовала сама, я не заставляла ее увиваться за тобой.

Я мигом вспомнил миловидную брюнетку, владелицу фирмы с которой я работал, Вика подбивала ко мне клинья, что мне не особо нравилось, к счастью девушка все-таки вскоре смогла понять бесперспективность этого занятия. И вопреки словам, я понял, что и здесь родители приложили свою руку.

— Какая Вика, мам? Где Наташа? Где мои жена и дочь?

Мама непонимающе посмотрела на меня.

— Наташа пропала. и я так понимаю вы с отцом приложили к этому руку.

Мама попыталась что-то сказать.

— Я так понимаю, именно для этого вы явились тогда на выписку? Сблизиться с Наташей, а потом избавится от моей жены? Внучку хоть пожалели?

— Кирилл, — начала мама, рассерженно смотря на меня.

— Это насколько надо было ненавидеть мою жену:

— Кирилл, — начала вновь мама, полная решимости заставить меня наконец-то выслушать себя. — Что за чушь ты несешь? Что случилось?

И я рассказал ей все произошедшее сегодня. Мать только качала головой.

— Ты точно ей не изменял? С той же Викой например?

Я помотал головой. Вот интересно как изменилась мамина позиция, еще раньше она бы обрадовалась подобному поводу событий, а сейчас кажется искреннее переживала.

— Мне были в восторге от твоей женитьбы, но смирились. Я не знаю, что происходит, Кирилл, но мы тут не причем.

Я смотрел матери прямо в глаза, и искренне хотел верить в правдивость ее слов.