Разбитые острова - Марк Чаран Ньютон

Мелкий дождик заморосил и сразу прошел, не принеся снега. Может, во всем виноват был приморский бриз, но только погода все меньше и меньше напоминала о ледниковом периоде. Теплые дни перестали быть редкостью в последнее время, и, хотя это могла быть всего лишь очередная оттепель, знаки, которые подавала природа, позволяли надеяться на большее: почки начинали набухать на мертвых до этого растениях, на деревьях формировались молодые побеги. И Бринд в который уже раз задумался о том, не ошиблись ли астрологи, предсказав долгий период Оледенения.

Он шел по проселочной дороге, истоптанной ногами множества военных, топкой и скользкой от грязи. Комья глины то и дело прилипали к его черной форме, а чтобы не поскользнуться, ему приходилось ступать на травянистые обочины или прижиматься к каменной изгороди.

Соседнее поле от края до края занимали коричневые с белым палатки, над ними уже вздымались шпили костровых дымов. Бринд остановился посмотреть: зрелище живо напомнило ему лагерь беженцев под Виллджамуром. Оживление, стоявшее в лагере, невольно наводило на мысль о том, что здесь, среди полей, вдруг за одну ночь вырос целый город. Люди все время перемещались между рядами палаток. У большой палатки с краю проповедовала какая-то жрица. Кое-кто, не растерявшись, уже занялся торговлей: с прилавков, наспех сложенных из перевернутых ящиков, беженцы распродавали какие-то пожитки.

Бринд продолжал путь, пока не уперся в огороженный участок, предназначенный только для военных. Сбоку, у стены из сухого камня, на бочках сидели двое молодых солдат и лениво переговаривались. Он стал прислушиваться, стараясь уловить, что они говорят о беженцах, и ужаснулся услышанному.

– …Одна даже предлагала отсосать мне за пару монет. – Оба засмеялись. Бринд, не сдерживаясь, в два прыжка подлетел к ним, схватил того, который говорил, за горло и прижал спиной к стене.

– И что же ты ей ответил, солдат?! – зарычал он.

– Командующий… – Солдат побагровел. Его лицо было заляпано грязью, глаза выпучены. – Я… Ничего не было, командующий, клянусь.

– Сэр, – вступился за товарища второй, – не слушайте вы его, он вечно всякую чушь болтает…

Ослабив хватку, Бринд принял их прерывистые извинения и спросил имена обоих.

– Услышите еще раз что-нибудь подобное, сразу идите ко мне, – велел он. – Это же наш народ, черт вас подери, мы им служим, а не наоборот, или вы забыли?

– Никак нет, сэр! – дружно гаркнули те в ответ.

– Я лично всыплю дюжину плетей всякому, кто обидит беженца, в чем бы эта обида ни состояла. А вам я отрежу яйца, если понадобится. Я ясно сказал?

– Так точно, командующий! – в ужасе закивали оба.

– Вот и хорошо. А теперь марш в свое подразделение, – приказал он, взмахнув рукой. И смотрел на них, пока они не собрали свои пожитки и не скрылись. Конечно, злоупотреблений такого рода в армии не избежать – слухи облетали все отряды со скоростью лесного пожара, и Бринд так ничего и не смог с этим поделать, сколько ни старался. Те, у кого в руках власть, всегда будут использовать ее так, как им выгодно. Он не возражал, когда его подчиненные – и мужчины, и женщины – ходили в публичные дома; да и ему ли возражать – он и сам ходил; но пользоваться безвыходным положением беженцев, извлекать для себя пользу из бедствий своего же народа – нет, это была черта, преступить которую Бринд не мог. Необходимо, чтобы гражданские сохраняли доверие к военным. С такими мыслями Бринд вошел в покосившийся фермерский дом, где теперь располагался штаб.

Хотя в доме давно уже никто не жил, армейская дисциплина и расторопность и тут сделали свое дело: старую громоздкую мебель из дому выбросили, предметы поменьше порубили на дрова, которые жгли тут же, в большом железном ящике. Пол в комнате был из каменных плит, посредине стоял большой круглый стол, за которым сидела Артемизия. Трое драгун, проходя через комнату, остановились и отдали Бринду честь; он ответил.

Судя по всему, дела шли заведенным порядком, а значит, ситуация продолжала оставаться под контролем.

– Добро пожаловать, командующий, – сказала Артемизия. – Скажи мне, люди, которые жили тут когда-то, были… как это сказать… карликами? Здесь и ребенку-то во весь рост выпрямиться негде, не говоря уже о румеле или человеке нормального роста, вроде тебя.

– Ты помогаешь нам в битвах и при этом тебя сильнее всего тревожит низкий потолок?

– Хорошая была заварушка, верно?

С этими словами она вернулась к карте, расстеленной на столе, и разбросанным поверх нее листам.

Садясь рядом, Бринд увидел, что она делала заметки. Снаружи бодро тюкал топор: кто-то рубил дрова. Кусочек голубого неба в окне вернул его к мыслям о хорошей погоде.

– Ты говорила о Вратах, через которые враги твоего народа проникли в наш мир. Сколько их?

– Врат много, но некоторые из них находятся над морем, так что возможность их использовать появилась, лишь когда оно замерзло. Для чего пришлось существенно снизить температуру.

– Значит, противоестественный холод, от которого здесь все оледенело, на севере еще сильнее? Связано ли это как-то с Вратами Миров?

Лицо Артемизии оставалось невозмутимым.

– Конечно, командующий, ведь это через них льды из нашего мира перетекают в ваш. Вам кажется, что у вас холодно? А мои люди ходят здесь налегке. Здесь, у вас, просто рай по сравнению с нашим миром, где уже давно царствует бесконечная зима. Так умирает мир. Земля там уже полностью оледенела; мы и сами умерли бы, останься там еще хотя бы на срок, равный вашему году. В нашем мире о солнце знают только понаслышке; те, кто дал мне жизнь много поколений назад, рассказывали, что это такое, а еще у нас есть тексты с иллюстрациями, которые показывают его путь по небосклону. Но такого яркого, такого красного солнца, как здесь, я никогда в жизни не видела. В тот день, когда я впервые попала сюда – еще без корабля, так, с чисто разведывательной миссией, – я не могла оторвать взгляд от вашего светила, целый день сидела и смотрела, как оно плывет с востока на запад, и это зрелище не наскучивало мне ни на минуту. День стоял ясный. Я сидела, наблюдала и восхищалась. После я вернулась во мглу, из которой вышла, где бушевала война, длящаяся уже много поколений; и я поняла, что старейшины правы. Нам необходимо было покинуть тот мир, но, увы, наши враги опередили нас и сделали свой подкоп через пространство и время. Их Врата Миров действительно впустили сюда льды из нашего мира. Более того, их влияние оказалось столь мощным, что они, кажется, изменили климат вашей планеты.

– Когда после виллиренской войны ты закрыла своим кораблем одни из них – те, что на Тинеаг’ле, – сразу стало теплее. Так что теперь у нас уже не ледниковый период, верно?

– Ваши ученые – глупцы, все до единого, – заявила Артемизия. – Пора уже им оставить свои замшелые тексты и повернуться лицом к реальному миру.

Бринд давно уже научился пропускать ее резкости мимо ушей. К тому же на этот раз она, скорее всего, права, а если и нет, что ж, все-таки свежий взгляд на вещи.