Большой погром - Василий Сахаров

Отряд начал отступление. Однако вернуться в свой лагерь без потерь не получилось.

Сначала появился Мороз, варог-шпион, и он сообщил, что в городе не пара сотен воинов, а гораздо больше. Всего на час опередив нас, в Сент-Вандриль вошёл крупный отряд Альфреда де Бомона, то ли барона, то ли графа. Он привёл триста всадников и полторы сотни боевых псов, волкодавов, натасканных на убийство человека. Этот французский аристократ человек активный, значит, наверняка организует за нами погоню.

Я выслушал Мороза и отправил его обратно в город, шпиону воевать не нужно, у него иное предназначение. И стал подгонять воинов, которые были измотаны, но продолжали движение. Часть шла, а самые уставшие ехали на повозках и дремали.

На землю опустилась ночь. Мы добрались до небольшой деревушки примерно в десяти километрах от Сент-Вандриля, и пришлось остановиться. Нужно отдохнуть и сменить лошадей. Деревушка бедная, лошадок нашли всего три, поэтому задерживаться не стали. Я опять заставил воинов подняться. Они подчинились, и когда мы покидали деревню, за спиной услышали истеричный собачий лай. Враги были рядом.

Совершая невозможное, из последних сил отряд прошёл ещё десять километров, и опять остановка. На этот раз до утра. Мы заняли оборону в роще возле дороги, перекусили и немного оклемались. А на рассвете нас догнали.

Врагов было не меньше четырёхсот. В основном кавалерия, всадники с дротиками и около тридцати тяжеловооружённых рыцарей. А с ними псари с волкодавами. Люди меня не пугали, привык, а вот собаки могли нас остановить. Если вцепится натасканный волкодав в человека, тяжёлое ранение гарантированно.

К бою!

Воины рассредоточились на окраине рощи, приготовили арбалеты, мечи и пороховые бомбы. Мы заняли оборону и затаились. Инициатива перешла в руки противника. Если Альфред де Бомон атакует нас, отобьёмся и пойдём на прорыв. Если он постарается сковать нас и задержать, придётся уходить полями. Предпочтительнее первый вариант, поскольку пробиться через дружину противника гораздо легче. А полями от лёгкой кавалерии уйти сложно. Арбалеты, конечно, покруче дротиков будут, и по дальности, и по мощности. Но врагов, как обычно, больше.

«Только бы Бомон начал атаку», – подумал я.

Словно услышав мои мысли, прозвучал вражеский горн, а знаменосец франков развернул боевой стяг. Видимо, Альфред де Бомон хотел стать героем и единоличным победителем морских пиратов.

«Кто пойдёт в авангарде вражеской атаки?» – следующая мысль, и ответ был получен без промедления.

Французский аристократ бросил в атаку собак. Псари отстегнули от ошейников с шипами поводки, закричали, и волкодавы помчались на нас. Рыча и подвывая, они быстро приближались и казались живой волной из серой шерсти и клыков. Расстояние между франками и рощей они преодолели быстро, и мы встретили их как положено, арбалетными болтами и бомбами.

Бух! Бух! Бух! – пороховые гранаты, раскидывая кусочки металла, взорвались среди псов и многих покалечили. Стрелы тоже сделали своё дело. Но часть волкодавов прорвалась и оказалась среди варягов.

Крики! Вой! Лай! Проклятья! Стоны! Звон стали и щёлканье арбалетов!

Воины рубили боевых псов, которые бросались на них, вонзали свои острые клыки в тела, вырывали куски мяса и пытались схватить людей за горло. А пока мы занимались псами, вражеская кавалерия смогла приблизиться. Часть франков спешилась, и среди деревьев завязалась ожесточённая битва.

Мы проигрывали. Нужно было что-то сделать, дабы переломить ход сражения, отвлечь врага или пугануть. А чем? Только гранатами.

– Бросайте бомбы! – закричал я варогам, клинком пополам разваливая тело крупного пса.

Они меня услышали. Парни хваткие и хорошо подготовленные, другие в школе варогов не выживали. Вароги стали действовать, и спустя несколько секунд в католиков полетели гранаты. Воины бомб не жалели, и те, взрываясь, калечили и убивали вражеских кавалеристов, которые знали, что у нас есть такое оружие, но всё равно растерялись.

Полсотни гранат заставили франков в панике отступить, и, взмахнув мечом, я отдал команду:

– В атаку!

Я собирался лично возглавить преследование католиков. Но меня атаковали сразу два пса. Один бросился со спины, я это почувствовал, вовремя обернулся и принял тяжёлую тушу на острие меча. А другой в это время подкрался слева и вцепился в моё бедро. Боль пронзила тело, и, высвобождая оружие, я отступил в сторону. Меч с трудом вышел из мёртвого волкодава, а второй пёс продолжал рвать меня. Отпустив бедро, он подпрыгнул и снова вонзил клыки в меня, на этот раз в голень. Отмахнувшись от волкодава, я почувствовал, что не промахнулся, и упал. Нога подломилась. Каким бы крутым и сильным бойцом я ни был, но у меня тоже есть предел. С трудом повернувшись на бок, скрипя зубами и сдерживая стоны, я достал из сумки пропитанные целебными растворами тряпицы и прижал их к открытым ранам. Это движение доконало меня, и разум погрузился во тьму…

Очнулся я от скрипа колёс. С трудом поднял опухшие веки и увидел над собой обеспокоенное лицо Хорояра.

– Вадим, как ты? – спросил он.

Язык был словно из дерева, плохо слушался, и я прошамкал:

– Это тебя нужно спросить… Раны… глубокие?

– Да, – кивнул телохранитель.

– Воды…

Он дал мне напиться. Вода смочила горло. Мне стало немного легче, и я спросил:

– Где мы? Как бой прошёл? Где враг?

– Франки отступили. Мы их так погнали, что они разбежались. А вражеский командир первым в бега подался. Мы трофеи хорошие взяли. Лошадей много. Всех, кто не погиб, смогли в седло посадить, а тебя и других раненых в повозки погрузили.

– Долго я… в беспамятстве был?

– Половину дня. Вечер уже скоро. Думаю, к полуночи до своих доберёмся, если лошадей не жалеть.

– Потери… большие?

– Треть отряда потеряли. Это только убитыми. Из тех, кто уцелел, половина имеет раны.

– Что с нашими погибшими?

– Бросили на поле боя. Не смогли забрать и погребальный костёр сложить. Оружие и брони собрали, а мёртвых оставили. Это мой приказ, я виноват.

– Не винись… Иного выхода не было…

Кивнув, Хорояр замолчал, а я снова закрыл глаза. Раны болели, но боль была терпимой, могло быть хуже. Размеренный скрип колёс успокаивал и убаюкивал. Опасности не было, противник отстал, и я задремал.