Зверлинги. В тени другого мира - Чарльз де Линт

Придя в себя, я обнаружил, что лежу, свернувшись калачиком, на полу фургона. Главным последствием «Тазера» оказалось то, что я почти полностью потерял ориентацию в пространстве. Футболка облепила потное тело, глаза щипало от слез. Руки и ноги покалывало и то и дело сводило мелкой судорогой. Конвульсии постепенно ослабевали, однако стоило мне открыть глаза, как я заметил направленное на меня дуло. Это мигом отбило у меня всякую охоту шевелиться. Честно говоря, я даже не был уверен, что смогу сесть, – хотя восстанавливался с удивительной быстротой. Интересно, сколько бы я пролежал в отключке, если бы не пума?

Я осторожно скосил глаза на второго агента, сидевшего на скамье перед мной.

– Я хочу позвонить маме и адвокату.

– Заткни свой поганый рот.

Его «Тазер» тоже смотрел прямо на меня.

– Лежи, где лежишь, урод, – процедил агент. – Одно движение, и мы тебя поджарим.

А, то есть они надеются, что я могу двигаться? Поразительная наивность.

На самом деле, меня поразило, как ФБР ведет себя с несовершеннолетним. Интересно, Каторжник тоже через это прошел, прежде чем попал в колонию? Хотя, учитывая его послужной список, с ним должны были обойтись еще круче.

Я не знал, сколько времени валялся без сознания. Когда-то я читал, что эффект у «Тазера» сильный, но краткосрочный. Вряд ли мы уехали далеко от школы.

В левой половине фургона, которую я только и мог видеть, не было окон. Я напряг слух Зверлинга в попытке выяснить, куда мы едем, но все звуки забивал рев мотора и шорох колес по асфальту. Затем под фургоном захрустел гравий, и я убедился, что меня везут на военно-морскую базу. Что ж, это не так плохо. Может быть, Кори меня и вытащит.

Однако через несколько минут фургон начал забирать вправо, и я услышал, как с грохотом поднимается дверь огромного гаража. Судя по эху, размерами он мог поспорить с самолетным ангаром. Слегка подпрыгнув на пороге, фургон покатился вниз, так что я невольно проехался по полу – пока не затормозил о ботинок сидевшего впереди агента. Первым порывом пумы было распахнуть челюсти и отгрызть ему ногу, но я вспомнил совет Каторжника и заставил себя лежать тихо.

Наконец мы съехали на какую-то ровную площадку и остановились. В ту же секунду агент сунул руку в стоящую рядом сумку, вытащил черный мешок и бесцеремонно натянул его мне на голову.

– И давай без глупостей, – сказал он. – Одно движение, и до конца жизни будешь ходить овощем. Понял?

Оказавшись в мешке, я позорно запаниковал. Пума скреблась и ворочалась у меня в груди, но ее призывный скулеж слышал только я. Да что тут вообще творится? Как федералам это сходит с рук? Черт, дайте только выбраться – всех засужу!

Задняя дверь фургона со щелчком открылась.

– Он ваш, Док, – сказал агент, который только что мне угрожал.

Я почувствовал, что он отступил в сторону, и его место занял кто-то другой. В следующую секунду меня схватили за предплечье, и я снова запаниковал. В этом чертовом мешке даже нельзя нормально вздохнуть! Пума умоляла разгрызть его и оттяпать руку хотя бы одному агенту. Пожалуй, еще пара минут, и я бы поддался на ее уговоры – но тут мне в кожу впилось холодное жало шприца, и я провалился в забытье.