Ружья еретиков - Анна Фенх

— Почему в новом? — мгновенно отреагировал Китт на легкую неестественность в стальном тоне Эштаву. — Что случилось с предыдущим?

— Несчастный случай, — и снова в голосе было что-то неправильное. — Два дня назад. А может, диверсия твоего ИРУ, расследование еще ведется.

— А как Ким? Он не был ранен?

Сой замолчала. Поднялся ветер, погнал по дорожке опавшую листву и мелкий мусор. С ветвей деревьев падали капли.

— Ким Дасаи погиб, Чейз. Несчастный случай в исследовательском корпусе, о котором я говорю, это взрыв большой мощности. Была повреждена проводка, и двери заблокировались. Никто не смог выйти из лаборатории, кто не задохнулся в дыму — сгорел заживо. Мне жаль, если тебя опечалят эти новости.

Еретик вспомнил слова Кима о том, как он боится огня. Больше всего на свете. Говорить об этом с Эштаву не хотелось. Вообще ни о чем больше не хотелось с ней говорить, ни о Киме, ни о Гвардии, ни о войне, ни о мире. Потому что это он отдал Кима гвардейцам и Сой, а они его не уберегли.

— Там ты сможешь переждать эту войну, занимаясь своим любимым делом, работая по специальности. Там ты сможешь проработать полжизни, Чейз, — продолжала Сой. — В наше время это дорогого стоит!

— Я же говорил тебе, что и так полжизни работаю на Мору.

— Твой распрекрасный Мору — старый дурак, и он обречен! — прошипела Сой. — Как и все твое Управление. Как ты не понимаешь, Чейз, единственный способ выжить в этом мире — стать одним из них!

— Ты сама в это не веришь, Сой, — сказал Китт. — Послушай себя. Ты же говоришь «одним из них», а не «одним из нас».

— Форма речи, — отмахнулась Эштаву. — Я ведь знала, что ты был там, Чейз, и приехала, чтобы увидеться с тобой.

— Да, я уже понял, что ты тут не просто так прогуливалась в районе сожжений. Тебя послали меня завербовать?

— Меня никто не посылал, я сама вызвалась, — раздраженно поправила его Сой. — И не завербовать, а поговорить. Убедить тебя в том, что с нами тебе же будет лучше. Я уверена, что мне удастся это сделать, потому что я сама убеждена в правильности принятого мною решения. Это война внутри войны, Чейз. Я ставлю на Гвардию и от всей души рекомендую тебе сделать то же самое. Мору не сможет защитить тебя, он себя-то защитить не в состоянии. Я ведь знаю, и все в Гвардии, кому это интересно, знают, что он не говорил с тобой с того самого момента, как дал добро на участие в исследованиях. Он не позвонил тебе, даже когда ты приехал в столицу. Знаешь, почему он не выходил на связь с тобой все это время?

Еретик внимательно посмотрел на Эштаву. Госпожа капитан. Бедная девочка. Бедная, глупая, сильная девочка. Предательница, рассудительная и бессердечная мразь, но до чего ее жалко, дурочку.

— Нет, Сой, я не знаю. Почему?

— Да потому, что ему все равно. Он не сможет уберечь своих людей, а Гвардия сможет. Ты всю службу был мальчиком на побегушках у Мору, но я понимаю, что ты определенным образом привязан к Управлению. И я понимаю, что для тебя, быть может, слова о чести мундира и верности форме не пустой звук, но сейчас не время цепляться за чемодан со старьем, потому что сейчас он тянет тебя ко дну!

— Вопрос не чести, но выживания? — спросил Еретик.

— Да, Чейз, как я и говорила, вопросы чести безнадежно устарели, — решительно проговорила в ответ Сой. — Ты знаешь, что у Гвардии есть собственный излучатель и что Его Величество Император уже принял решение о серийном производстве излучателей в рамках борьбы с вероломным врагом?

— В самом деле? — спросил Китт.

«Так и выжила, — говорил давно, словно в прошлом веке, старшина Унару, — что она всех страшнее и безжалостнее». Еретику хотелось оставить Сой здесь на скамеечке, а самому отправиться куда-нибудь подальше. Куда-нибудь за город. А лучше сразу за океан, на маленький остров вдали от материка, где никого нет, не было и не будет.

— В самом деле. Но это не все. Излучатели будут использоваться не только для войны, но и для мира. Как мирный атом, Чейз!

Синие глаза капитана Эштаву воодушевленно сверкали, на ее щеках появился румянец, а на губах — улыбка.

— Пассивное излучение? — обреченно спросил Еретик.

Ответ был очевиден, но менее гнусным от этого не становился.

— Верно! Мы понесем культуру в массы, минуя человеческую лень и прочие факторы. Мы дадим людям образование, долг и смысл в жизни. Разве это не прекрасно? Что они сейчас? Бессмысленный скот, полуразумные животные, толпа. Мы воспитаем из них людей, Чейз. Мы дадим им все!

— И отнимем то, что даровал Господь? — вырвалось у Китта против воли, он совсем не хотел спорить с Сой, да еще и приплетать в разговор религию.

— Никто не будет отнимать жизни, мы и это внушим им, полный, нерушимый, абсолютный запрет на любые убийства себе подобных! — запротестовала Эштаву, но Еретик предупреждающе поднял руку.

— Да нет же, Сой, я о свободе воли.

— Что они с ней делают, с этой свободой? — Эштаву криво усмехнулась. — Едят ее? Пьют ее? Думают о ней?

— То же, что и мы, Сой, пользуются, — начал Китт.

Эштаву с неизъяснимым презрением в голосе перебила его:

— Плохо пользуются, Чейз. Посмотри вокруг, идет война не на победу, на уничтожение. Они же не доросли до свободы, она вредна им. Я знаю, что ты мне ответишь, я много думала. Ты скажешь, что мы, может, тоже не доросли… Но, Чейз, у нас есть ресурс, способный изменить облик мира к лучшему. Это будет глобальная школа для нового ответственного общества, которое больше не будет капризничать и отлынивать от уроков. Неужели ты не хочешь быть причастным к этому процессу и этому ресурсу?

Еретик вдруг подумал, что если бы ее облучили в Гвардии и такую, запрограммированную, натравили на него, это было бы лучше и понятнее, чем знать, что все это она произносит по своей воле. Что это не заложенные извне, но ее собственные мысли. Может, она и права — не все доросли до свободы.

От этой мысли ему стало совсем тоскливо.

— Однажды профессор Шеклу сказал, что главное не то, какими ресурсами мы обладаем, а то, как мы ими распоряжаемся. И еще сказал, что мы обязаны оставаться людьми… Впрочем, я внимательно слушал тебя, Сой, и услышал все, что ты хотела мне сказать. Ты потратила на меня кучу времени, надеюсь, у тебя не будет неприятностей. Теперь я должен подумать, слишком много информации для моей разленившейся без работы головы.

— Подумай хорошо, лейтенант Китт. Для меня действительно очень и очень важно, чтобы ты был одним из нас, — последние слова она произнесла с нажимом.

Капитан Эштаву улыбнулась и встала со скамеечки, протянув руку Еретику для прощания. К тротуару за деревьями подъехал черный автомобиль с затемненными стеклами, и Китт ухмыльнулся — все как в фильмах про шпионов. Наверное, все это должно произвести на него какое-то впечатление, но Еретик не совсем хорошо понимал, какое именно впечатление предполагали в Гвардии. Вероятно, уважение, а может, страх. Но в любом случае, Еретик должен бы всеми силами желать тоже красивый автомобиль с водителем и черную форму. Но он отчего-то совсем этого не хотел.