Странник, пришедший издалека - Михаил Ахманов

– Помнится, в келье у премудрой ты говорил о них иное, – прервал компаньона Скиф.

– А что я говорил?

Память у Скифа была хорошей. Кивнув, он процитировал:

– Что в мире превыше женщин? Женщина в юные годы радует глаз, в зрелые становится сосудом наслаждения, а в старости – кладезем премудрости… Так?

– Так, – согласился Джамаль и со вздохом добавил: – Ты слишком молод, генацвале, слишком молод, дорогой мой… Ты еще не понимаешь, что все сказанное – правда. Все, до последнего слова! Таковы женщины! Тщеславны, но радуют глаз; капризны, но дарят нам счастье; обожают роскошь, но в горе и бедности – мудры…

Он пригубил золотистого вина и с наслаждением причмокнул.

Скиф, ухмыльнувшись, осмотрел компаньона с головы до ног. Вид у Джамаля был довольный, и выглядел он в своем одеянии из тонкой оленьей кожи, сменившем дикий шинкасский наряд, весьма представительно. Так, как полагается ценителю крепких вин и слабого пола!

– Жаль, пижама твоя пропала, – пробормотал Скиф и в свой черед потянулся к кувшину.

– Это отчего же? – приподняв бровь, поинтересовался Джамаль.

– Роскошная была вещь, как раз из тех, что по нраву женщинам. И был ты в ней неотразим, как мартовский павлин.

– Нет таких павлинов, дорогой, – сказал Джамаль, – есть мартовские коты. И еще – глупые эх-перты. Глядят они с тоской на небо и ждут ночи трех лун… Вах! Был бы я на твоем месте, генацвале!

– Ты и на своем хорош, – буркнул Скиф. – У тебя есть Тамма. И что она думает насчет развлечений в неположенное время? Ты хоть знаешь, чем это им грозит?

– Знаю. Но знаю и другое: Тамма – не моя женщина. Я здесь не останусь и с собой ее на Телг не возьму… не смог бы взять, даже если б захотел. А у тебя дела серьезные, дорогой! Так что ж заботиться, кого тебе девушка родит – сына или дочь? Все – твое, и она – твоя! А если с девушкой сложности… – Джамаль с задумчивым видом пригладил бородку. – Ну, тогда поступай как у нас на Кавказе!

– И как же? – спросил Скиф.

– А вот так! Сунь девушку в мешок – и за спину! Глядишь, Доктор вас обоих и перевезет… – Звездный странник усмехнулся. – Доставит прямиком из сна в реальность!

Скиф с сомнением покачал головой. Кавказский метод был хорош, но вряд ли подходил для Сийи – она и сама не затруднилась бы сунуть кого угодно в мешок, да и на Земле не стала бы изображать кавказскую пленницу. Пару минут он с безнадежностью размышлял о том, чем могла бы заниматься в Питере его возлюбленная амазонка, но вариантов имелось до ужаса мало. Ловить местных шинкасов, всяких киллеров, гангстеров да мафиози? Опасное занятие! Не для Сийи, разумеется, для пойманных; по ее представлениям, всякому шинкасу надо было перерезать глотку, не сходя с места.

Затем мысли Скифа повернулись к другому. Он попытался обнаружить в себе какие-либо изменения, вновь почувствовать ту непроницаемую и незримую стену, разделившую его с Гайрой при первой их встрече. Однако, кроме легкого опьянения, он не ощутил ничего; лишь хмель да беспокойство, что манипуляции премудрой могли сказаться на его талантах дайнджера. Но Харана, бог с жалом змеи, молчал – как всегда в спокойные моменты, и Скифу оставалось только ждать. Ждать, пока в него не нацелят нечто смертоносное и неприятное или пока он снова не окажется в Шардисе, чтобы попытать удачу в Большой Игре. Джамаль допил вино и сказал:

– Пожалуй, завтра можем ехать, дорогой. Тут наши дела закончены.

– Можем, – согласился Скиф. – Попробую я потолковать с местной первой леди насчет охраны… хоть десяток всадниц… И хорошо бы взять с собой одну из Видящих… Как ты полагаешь?

– На это не рассчитывай, Видящие не покидают город, как сказала Тамма. А вот девушку свою постарайся забрать. И про мешок не забывай! – Джамаль уставился на опустевший кувшин и глубокомысленно закончил: – Кавказский способ, генацвале, самый верный! Нет надежнее! Разве что самому залезть к девушке в мешок.