Чародей друидов - Георгий Казаков

– Знаешь, Эдарл, меня не покидает странное чувство, что с нашим юным магом что-то не так. Что-то произошло с ним там, на берегу той странной реки, – тихо произнес Горарк.

– Опять ты за свое, Горарк, ну чего тебе неймется? Ничего с нашим Лином не произошло, и вовсе он не изменился, разве что стал чуть более молчаливым. Но он и раньше не отличался болтливостью в отличие от тебя. Для тебя вообще всякий, кто не болтает без умолку, кажется странным. Да вот возьми хотя бы Манура, он ведь тоже большей частью хранит молчание, но почему-то не вызывает у тебя беспокойство.

– При чем тут Манур? Он всегда был таким с самой нашей первой встречи, – не унимался Горарк. – А вот наш юный друг изменился, ну как ты этого не видишь? Ну, хорошо, ты помнишь, на днях мы заметили стаю песчаных собак, помнишь?

– Ну, помню, и что с того?

– А то, что в прошлую нашу встречу их не остановило даже присутствие волкара. Но стоило Лину только посмотреть в их сторону, как они в панике разбежались.

– Ты преувеличиваешь, просто это была все та же стая, они запомнили прошлый урок и второй встречи с нами не пожелали.

– Вот дали тебе боги недюжинную силу, а вот умом, видимо, все же обделили. Да не могла быть это все та же стая, никак не могла.

– А я вот сейчас как хвачу тебя по голове кулаком, глядишь, и у тебя маленько ума поубавится. А то я вижу, у тебя его с избытком, вот и лезет в голову всякая чушь.

– Да ты послушай меня. В тот раз мы истребили почти всю их стаю, прежде чем они в страхе разбежались. К тому же ты убил их вожака. А вчера их было никак ни меньше двух сотен. Даже если допустить, что остатки той стаи присоединились к этой, то сообщить им о том, что с нами связываться не стоит, если ты понимаешь, они никак не могли.

Эдарл сверкнул взглядом на друга, но все же промолчал.

– Вот и я о том же, – принимая молчание друга за согласие, кивнул удовлетворенно Горарк. – Ты б поговорил с ним, что ли, а?

– Совсем сбрендил, и что я ему должен сказать, по-твоему? Мол, нашему неуемному Горарку кажется, что с тобой что-то произошло на берегу той странной реки? Так, что ли? И кого после этого боги обделили умом? Нет уж, если тебе так невтерпеж, то давай-ка сам у него и спрашивай. Ясно? А будешь и дальше ко мне лезть со всякой чушью, я тебя и впрямь так огрею, что ты…

– Ладно, ладно, разошелся, прям и спросить ничего нельзя. Пойду-ка я лучше к Мануру. Может, хотя бы у него за нашего Лина сердце болит. Эх, ну за что мне все это, за что?

И Горарк, ворча себе что-то под нос, прибавил шагу, догоняя ушедшего как всегда вперед карахая. Эдарл какое-то время провожал взглядом Горарка, потом в сердцах плюнул и украдкой глянул на идущих следом Лина и Хруста.

– Что-то не так с Лином, Эдарл, надо что-то делать, – передразнивая друга, пробурчал он себе под нос. – Это у тебя что-то не так с головой. Хотя… Хотя, может, Горарк в чем-то и прав, впрочем, кто их разберет, магов-то, что и говорить.

Лин слышал все, о чем говорили его друзья, хотя, если учесть расстояние, разделяющее их, и не должен был. Но с недавнего времени в нем и в самом деле что-то изменилось. Мир вокруг него стал другим, точнее, восприниматься стал несколько иначе. К слову, Горарк не ошибся, когда говорил, что именно Лин стал причиной панического бегства стаи песчаных собак. Тогда Лин, увидав стаю, не стал медлить и нанес ментальный удар по вожаку стаи, итог сказал сам за себя. Тратить силы и, главное, время на бессмысленную бойню Лин не хотел. Но ведь дело в том, что он не знал, не мог знать этой магии. Однако, выходит, теперь знает. Что-то пробудилось в нем, и это что-то бурлило в нем, разливалось по всему его телу нескончаемой огненной рекой, при этом не жгло, но согревало, словно доброе вино в холодную ночь. Но что он мог сказать друзьям? Что Горарк и в самом деле прав, и он уже не тот Лин, которого они знали раньше. Рассказать им о встрече с хранителем и о том бое со стражем Кол-хатуном? О том, что он видел рождение бескрайней и великой вселенной и что мог, если б захотел, коснуться руками звезд? О том, что он видел множество былых кровавых битв и видел грядущие, не менее кровавые сражения? О том, что он, Лин, возможно, ведет их на смерть, пусть даже на славную, но все же смерть? О том, что и он сам, возможно, падет от руки кровожадного мага, а значит, с ним и весь этот мир грянет в бездну беспросветного мрака? О том, что он говорил с самым страшным врагом всего живого в этом мире, с самим Архидемоном, и заключил с ним сделку? Возможно, так и нужно было бы поступить. Возможно. Как бы ни обращался к нему Манур, для них он прежде всего всегда был добрым другом и попутчиком. А вот если они узнают обо всем, что с ним приключилось на том берегу, их отношение к нему может измениться, скорее всего, изменится. Да если б не это «скорее всего», в его душе не было бы места сомнениям. Но рисковать он не мог, да и не хотел. Ему нужно было доверие своих друзей, доверие и их дружба. За время, проведенное с ними в пути, Лин очень привязался к своим новым друзьям и потерять их дружбу он не желал ни за что. Когда-то он жил в маленьком мирке под защитой друидов и самой богини Гарины. Но затем ему пришлось покинуть и тех, кого любил, и лес, что служил ему домом долгие годы. Его путь был долог, и рядом кроме верного волкара не было никого, с кем бы он мог перемолвиться словом. Но однажды все изменилось, у него появились друзья, и он дорожил каждым из них и за каждого готов был отдать жизнь, свою жизнь. Хранитель рассказал ему о многом и открыл ему многое, но как поступить сейчас, Лин не знал. В памяти всплыл образ хранителя.

– Полукровка? – озадаченно пробормотало странное, больше похожее на призрак существо. – Что ж, почему бы и нет. В конце концов, нечто подобное вполне можно было ожидать от крахтов. Значит, мое время наконец-то пришло.

– Прошу прощения, если прерываю твои размышления, – произнес Лин.