На волоске - Марьяна Брай

Когда мы добежали вдоль густой посадки колючек до конца поля, горло сжималось в спазме и горело, словно я проглотила стекло. Каменный забор высотой больше трех метров, вставший на нашем пути не то чтобы напугал меня, а заставил сосредоточиться на решении новой задачи.

Лафат подошел вплотную к камню, но не отпускал ни на секунду Дашалу, которая уже и не думала кричать, а хотела одного – чтобы ее просто отпустили. Мотнул головой смотря на меня и показал, что нужно встать на его колено, потом на согнутую руку.

Я испугалась, что удерживать одновременно двоих он не сможет, но страх погони был сильнее. Я быстро взобралась на его руку и он привстал. Теперь забор доходил мне до груди.

— Там есть две толстые жерди. Они хорошо закреплены между камнями. Ищи их, берись и залазь на стену, - сказал он тяжело дыша. Я поторопилась ощупать верх стены, ширина которой была больше сорока сантиметров, и нащупав две «рога, торчащих с противоположной стороны, схватилась за них и, подтянувшись, смогла занести колено на стену. Потом второе.

— Дай мне Дашалу. Она не будет кричать. Она умная девушка, и тоже хочет спастись. Она не хочет быть рабыней, - говорила я тихо больше для девочки, чем Лафату.

— Я убираю руку, и если из твоего рта прозвучит хоть звук, я снова закрою твой рот, поняла? – спросил у девочки Лафат. Она быстро-быстро закивала. И когда он убрал ладонь, глубоко вдохнула. В ту же секунду он поднял ее выше своей головы, и я подтянув ее к себе, помогла залезть на забор с ногами.

— Теперь ты, - он указал на Криту, но та отошла и подтолкнула к нему Палию:

— Теперь она, а после нее я, - твердо заявила моя подруга. Сейчас было не время разбираться в том, кто прав, а кто нет. Лафат поднял Палию, я подала ей руки, и она за пару секунд оказалась на стене.

Лафат закинул мешки, которые мы аккуратно скидывали на другую сторону стены, а потом поднял Криту.

— А как ты? – я поздно подумала о том, как же будет выходить Лафат.

— Идите туда. Я выйду к вам, - он указал направо, в сторону города. – Тропа ведет между чегеретой. Не сходите с дороги, иначе ее колючки порвут вас до костей. Берись за палки, повисни на них и отпускай руки. Ловите друг друга, - он закинул последний мешок и, не дождавшись ответа, шагнул в сторону колючей стены, которая тянулась метров на триста.

Крита и Палия за руки опустили меня на другую сторону стены, потом подали Дашалу. Затем спустились сами, держась за торчащие палки. Когда все были на другой стороне, мы с Критой подняли Дашалу, чтобы она вынула палки. Так велел Лафат.

Собрав и поделив мешки и рюкзаки, мы гуськом двинулись по узкой тропе в сторону города, подальше от этого дома. Отойдя от стены метров на пять, мы вышли на освещенное луной пятно. Колючие деревья, листья которых были практически не видны и тоже походили на острые шипы, в свете лун напоминали черно-белый рисунок из какой-то детской книжки «страшилки».

Тропу кто-то прочищал, вырубал молодую поросль этого адского леса. Так вот почему Фалея так спокойна…Никому не выйти отсюда, даже при большом желании. Но как же Лафат? Как он пролезет сквозь этот лес? В тонкой рубашке и плаще, завязанном на шее.

Когда лес закончился, мне показалось, что изменился весь мир – слева бурно текла река, а мы перешагнули уже пару ручейков, что бежали от нее. Наверное, именно они снабжают дом и ров вокруг него водой. Справа небольшое поле, которое тоже можно принять за картинку, потому что полное отсутствие ветерка делает окружающие кустики и травинки недвижимыми, будто нарисованными.

Девушки начали оглядываться, но я шепотом поторопила их. Лафат сказал идти до озера, и ждать его там. Вернее, он сказал не идти, а бежать. Очень быстро! Я подогнала девушек и, обогнав их, схватила за руку Дашалу и понеслась что есть мочи. Кто-то из них ойкал, видимо, наступая на камешки или палки, но пока нельзя было стоять ни секунды. Я боялась за Лафата и за нас, ведь без него мы просто не знали, что делать дальше. Зря я не расспросила его о планах, хотя теперь, когда я знала, что его страх за семью может отступить - ведь Дашалу украли на границе песков, наш план должен был поменяться кардинально.

Когда начало светать, мы пришли к озеру. Ноги не держали, горло горело огнем, но сейчас мы понимали, что не будь перед нами ровной глади воды, которая тянулась, казалось, до горизонта, как море, мы бежали бы дальше и дальше, не оборачиваясь и мечтая уйти от этого дома так далеко, что и за месяц дороги нас не смогли бы нагнать.

— Где Лафат? – Крита с трудом выдавила слова только после того, как жадно напилась. Все мы стоя на коленях пили теплую воду. Опустив руки глубже, я почувствовала, что по дну движутся ледяные струи течения. Подводные ручьи, питающие озеро. Скинув сапоги, я вошла в воду и глубоко выдохнула. Вода, словно лекарство, успокаивала уставшие ноги, давала силы, чтобы двигаться вперед.

Лафат пришел минут через сорок. Сначала я не заметила ничего на его темном теле. Рубаху он нес в руках. Но когда он упал на колени перед озером, я увидела, что это не пот блестит на его коже. Это кровь из сотен царапин.

— Ты шел через этот чертов лес? – я не знала, чем ему помочь, но очень хотела поддержать нашего спасителя.

— Я полз по земле. Там меньше веток, но все равно какие-то лежат на полу. Голову я обернул рубахой, - он кинул рядом со мной белую тряпку, которая раньше была одеждой, а сейчас больше походила на ленты, связанные между собой.

Оказалось, Лафат прополз по земле всю дорогу, которую мы прошли по тропе. В полуметре от земли ветки у этой колючки не растут, но на земле очень много упавших веток. На стену он забраться не смог бы.

— Мы должны бежать дальше. Половина ночи прошла, и скоро нас хватятся. До утра мы обойдем Алавию, - Лафат отдышался, потом снял сапоги и вошел в воду в брюках. Свежие раны перестали кровоточить, но были заметны отчетливо. – Я завернул голову рубахой, чтобы защитить лицо и шею от порезов.

— Эту дрянь насаживают специально? – спросила я, стараясь не смотреть в сторону Палии, что сидела, прижавшись к плечу Криты. Я нашла сапоги и тапочки и раздала девушкам. Теперь дорога для них станет не такой неприятной. Когда мы минули стену было не до обуви, наверно, нам всем казалось, что сейчас за спиной закричат и за нами побегут.

— Да, это хорошая стена вокруг земель тех, кто держит рабов, а рабов в Алавии держат все ридганы, - хмыкнул он.

— А в Балайе нет рабов? – решила сразу уточнить я.

— Только верные слуги. Балайцы не позволят войти в свой дом чужому, тем более, тому, кто держит на хозяев злость. Слугами становятся дети слуг, и семьи живут вместе несколько поколений.

— Получается, это те же рабы, только вы зовете их слугами, - хмыкнув, ответила я и принялась натягивать сапоги. Нужно было торопиться.

— Нет, они вольны уйти, но никто не будет доверять им так, как доверяли хозяева, а значит, им придется искать другую работу.

— Сколько слуг в твоем доме? – я пошла сразу за Лафатом, чтобы в дороге хоть немного вытянуть из него информации. Мое незнание этого мира было огромной проблемой.