Сделка с профессором - Полина Краншевская

Последка Фиби появилась в классе только спустя несколько дней после того, как очутилась в лазарете, и выглядела измученной. В суете подготовки к смотринам никто не обратил на нее внимания и не поинтересовался тем, что с ней было. Эфрад сидела на всех уроках одна и казалась другим адепткам еще чуднее, чем прежде. Получив новое платье, Фиби даже мерить его не стала, просто убрала на свою полку в общем шкафу и больше не вынимала. Одноклассницы сочли ее глупой и в конец свихнувшейся и начали отпускать в ее адрес остроты на эту тему, но последка словно и не слышала их, постоянно пребывая в своих тягостных раздумьях. Адепткам это быстро надоело, и они оставили ее в покое, уделяя все свое время украшению нарядов. Беатрис попыталась узнать у Фиби о ее самочувствии, но та лишь грустно улыбнулась в ответ и попросила не беспокоить ее.

За пару дней до смотрин выпускницы впали в нервно-истеричное состояние и могли думать исключительно о том, что будет на празднике. Директриса по такому случаю отменила все уроки, оставив только танцы, этикет, манологию и рукоделие. Дайна Монд часами дрессировала девушек в холле первого этажа главного корпуса – единственном месте, где было достаточно свободного пространства, доводя их навыки до автоматизма. Профессор Привис больше ничего не объяснял, занимаясь с адептками исключительно теми упражнениями, которые им предстояло продемонстрировать будущим хозяевам. А мединна Стуорд помогала ученицам довести до ума их платья.

Наряд Беатрис был почти готов, ей осталось доделать небольшую часть узора на подоле; она торопилась завершить все вовремя и вышивала даже сидя на кровати в дортуаре перед тем, как лечь спать. Выпускницы хранили платья на вешалках в общем шкафу, но Бетти боялась оставлять там свое, опасаясь какой-нибудь каверзы от Фулн. У Гренды не получилось самой украсить полученный наряд, и она заставила другую адептку заниматься им. Но с работой Беатрис его никак нельзя было сравнить, и это доводило Фулн до исступления.

– Тебе бы отдохнуть, – посоветовала Хельга, взбивая подушку и укрываясь одеялом. – Глаза сломаешь, если будешь вышивать при таком тусклом свете.

– Немного осталось, – пробормотала Бетти, делая стежок за стежком. – Вот этот завиток, и все.

Хельга зевнула во весь рот и промямлила:

– Ладно. Не засиживайся. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Скоро и другие девушки погасили свечи и улеглись отдыхать, неясный огонек мерцал только над кроватью Беатрис.

Перед глазами все плыло, подушечки пальцев ныли от мелких ранок, спать хотелось неимоверно, но Бетти отчаянно сопротивлялась, мечтая уже завтра примерить законченный наряд в кабинете мединны Стуорд, чтобы преподавательница посмотрела, где еще нужно подправить. Вконец обессилив, Беатрис так и уснула, держа в руках иголку с ниткой. Свеча над ней продолжала гореть, и в неверном свете на бледное лицо Бетти легли темные тени.

– Ну давай бери его, – прошипела Гренда.

– Как? – еле слышно отозвалась Элиза. – Она слишком крепко держит. Еще разбудим.

– Она спит без задних ног, – прошептала Далия. – Потихоньку вытяни, и готово.

– Давай я придержу одеяло, а ты возьмешься за этот край, – предложила Ленокс.

Девушки вчетвером склонились над спящей Беатрис и общими усилиями вытащили из ее рук светлое платье с нежным вышитым рисунком.

– Держи ножницы и режь, – распорядилась Фулн.

У Элизы внутри все сжалось, и она никак не могла решиться сделать то, что они задумали.

– А если Жози все узнает завтра? Нас могут наказать, – сделала она робкую попытку увильнуть.

– Ничего она не узнает, – начала злиться Гренда, придвигаясь к Элизе и глядя на нее сверкающими темными глазами. – Пусть сначала докажет, что это мы сделали. Режь быстрее, пока кто-нибудь не проснулся. Или ты хочешь, что бы эта выскочка всех нас затмила на смотринах? Глянь на ее платье, оно чудо как хорошо. У Привиса глаза на лоб полезут, как увидит ее в нем. Хочешь, чтобы он весь вечер только на нее и таращился? А как же то, что ты для него подготовила?

Элиза бросила взгляд на платье Беатрис, представила, как та будет в нем смотреться, и дикая зависть обуяла ее. Она сжала губы и с решительным видом забрала ножницы из рук Гренды. Но в этот момент послышались шаги в комнате бонны.

– Быстрее! – зашептала Далия. – Жози  идет!

Трясущими руками Элиза резанула подол платья в двух местах, раздался лязг железных ножниц, адептки сунули испорченный наряд под одеяло Сонар и бросились к своим кроватям, моментально сделав вид, что крепко спят.

– Вот что за бестолочи? – раздалось бормотание бонны и шарканье ее старых тапочек по каменному полу. – Оставили зажженной свечу. Куда это годится? Стоило отменить проку, как эти тупоголовые девицы совсем распустились. Никакого с ними сладу.

Она затушила огонек и побрела обратно, бубня под нос проклятия в адрес давным-давно опостылевших ей учениц.

Утром дортуар выпускного класс огласил жуткий отчаянный вопль:

– Нет! Только не это! Кто посмел его испортить! – обезумев от горя, кричала Беатрис.

Адептки вскочили с постелей и столпились вокруг ревущей Бетти, спрашивая друг у друга, что случилось.

– Что здесь происходит?! – влетела к ним Жози, пылая негодованием и мечтая отыграться на виновнице скандала.

– Они изрезали его! – завыла Бетти, заливаясь слезами и сжимая в руках безвозвратно испорченное платье. – Посмотрите, что они сотворили! Вся работа насмарку! В чем я теперь пойду?!

Бонна подошла вплотную и принялась рассматривать наряд. Два кривых разреза расчертили подол платья от нижнего края почти до самого пояса. Ученицы охали и галдели, наперебой обсуждая вопиющее происшествие.

– Кто это сделал? – с угрозой в голосе спросила Жози и обвела адепток суровым взглядом. – Лучше сами признайтесь, иначе весь класс будет наказан. Вы что себе вообразили? Раз вас перестали пороть, то можно портить казенное добро? Школа тратит кучу средств на ваше содержание, а вы вот чем платите руководству? Немедленно признавайтесь, кто испортил платье?!

Внезапная тишина обрушилась на дортуар, и лишь всхлипывания Беатрис да беззаботный щебет пташек за окном, не ведавших тех переживаний, что выпадают людям, нарушали ее. Девушки опустили глаза, рассматривая свои босые ступни, и даже дышать старались вполсилы, только бы гнев бонны не обрушился на их неповинные головы.

– Ну! Отвечайте! – взвилась Жози, сжимая кулаки.

И тут раздался насмешливый голос Фулн, резанувший слух своей наглостью и бесстыдством:

– Да что вы трагедию устраиваете? Сонар сама, небось, испортила платье, пока ночью тут ковырялась. А утром увидела плоды своих трудов и решила все свалить на других, чтоб не наказали.

– Ты! – взревела Беатрис и рванула к постели Гренды, но ее перехватили другие девчонки. – Это ты сделала! Ведьма проклятая! У самой-то ничего путного не получилось изобразить!