Наследник Магнитной горы - Илона Волынская

Длинная мучительная дрожь прокатилась по всей дороге, заставляя оленей испуганно трубить и поджимать тонкие ноги. Сбившиеся в кучку ребятишки на санях даже не закричали – застонали, жалобно и обреченно, как попавшие в капкан зайчата. Из-за поворота на озаренную луной Ночную дорогу будто выдвинулись две ходячие сосны. Только вместо крон – многочисленные головы. Толкаясь щеками и вытягиваясь вперед, головы мэнквов вертелись, высматривая сквозь тьму Ночи сбежавшую добычу. Носы настороженно шевелились. Одна из голов издала громкий торжествующий вопль – углядела замерший на середине дороги обоз.

Молодой воин выхватил привязанный за спиной топор… Его плечо сдавили крепкие пальцы…

– Помни, что я сказал, – не сводя глаз с приближающихся мэнквов, процедил старый воевода. – Доведи обоз. А мы их задержим.

– Дядя, куда? – вслед уходящему старику крикнул молодой. – Хочешь, чтоб тебя совсем доели?

– Ничего, подавятся. Пятеро – ко мне, остальные – продолжать движение! – Старый воевода решительно потянул из ножен меч – единственный железный клинок на всю крепость – и поковылял в конец обоза – навстречу мэнквам.

– Нет! Не здесь! Отходите! Дальше отходите! – вдруг отчаянно прокричал откуда-то мальчишеский голос.

Не иначе кто-то из спасенной ребятни вопит. Старик нетерпеливо дернул плечом – жаль детишек, но лучше им сейчас не лезть – и пошагал дальше.

– Ничего, – оглядываясь на оставшихся с ним воинов, подбодрил он. – Их двое – нас шестеро!

– Все равно их больше, – недовольно пробурчал один из ветеранов, упирая в снег древко копья.

За спиной послышалось щелканье шестов-хореев, крики и скрип полозьев – нещадно нахлестывая измученных оленей, обоз уходил.

– Да отходите же, вам говорю! – снова закричал мальчишеский голос – причем казалось, что он идет не из-за спины, а откуда-то сбоку, – и воевода снова не обратил на него внимания. Не до глупостей! Воевода перехватил меч двумя руками.

Твари забеспокоились – добыча пыталась уйти из-под их носов. Мэнквы недовольно заворчали и перешли на бег. Трудно не трусить, когда на тебя будто ожившее дерево несется. Но надо. Старый воевода пошире расставил ноги, упираясь в дрожащее полотно таежного тракта.

– А, Эрлик с вами, чуды тупые! – непонятно выругался голос, и вдоль обочины зашелестело – словно кто-то ломился сквозь подлесок, убираясь прочь.

Но задумываться у старого воеводы времени не было – мэнкв рядом! Когтистая лапища протянулась прямо к нему. Старик извернулся – раненый бок полыхнул дикой болью – и изо всех сил рубанул по лапе. Из рассеченной шкуры брызнула кровь. Воевода метнулся прямо между ног мэнква, похожих на столбы у шаманского чума. Если подрубить твари сухожилия, глядишь, и упадет – и тогда кто-нибудь достанет его в сердце копьем. Отличный план, если бы только нападавший не был так стар! Измученное тело почти не повиновалось. Мэнкв всего лишь шагнул в сторону и тут же размахнулся гигантской ножищей, намереваясь пнуть наглого человечишку. Воевода прыгнул в сторону… Нога мэнква с силой врезалась в оказавшегося за спиной у воеводы воина. Того подбросило в воздух. Распластавшись лягушкой, он ударился оземь и замер. Воевода взвыл и с мечом наперевес ринулся на мэнква. Проткнуть, проколоть! Громадная лапища людоеда понеслась ему навстречу, норовя схватить… Меч воткнулся в волосатую ладонь – оставил неглубокую ранку. Обиженно ревя, мэнкв замахал лапой. Воевода торопливо убрался подальше от топочущих по снегу гигантских лап и ощутил настоящее отчаяние. Он ковыряет в чудище мелкие дырочки, а толку-то!

Рядом послышался захлебывающийся крик и тут же оборвался. Воевода не оглянулся – и так ясно, что дела со вторым мэнквом идут еще хуже. Бойцов, преграждающих путь к бесценному обозу, оставалось все меньше.

Но тут вопли донеслись со стороны уходящего обоза. Воевода все-таки коротко глянул – и его бросило в жар. Все бессмысленно – они пропали.

Нещадно подгоняющий оленей на передовых санях молодой воин приподнялся на передке – деревья впереди шевелились. Гигантские лапы раздвинули жалобно заскрипевшие сосны у обочины, и на дорогу, утробно ухая от восторга, выбрались еще двое мэнквов. Спасенная в пауыле девочка страшно закричала. Мэнкв вырвал из упряжки жалобно трубящего оленя и тут же принялся его жрать. Его двухголовый приятель протянул ручищу прямо к молодому воину. Тот швырнул приготовленное копье – наконечник ткнулся мэнкву в плечо, прочертив неглубокую царапину. Копье упало в снег. Разъяренный мэнкв заорал на две глотки, и гигантская ладонь сомкнулась поперек туловища молодого воина. Воин захрипел. Его понесло наверх – навстречу четырем рядам оскаленных зубов, готовых разорвать его на части. В каком-то оцепенении – словно и не с ним все происходит – он успел подметить, что людоеда кто-то недавно здорово потрепал. По всему гигантскому телу разбросаны глубокие резаные и колотые раны, а в шерсти красовались выгоревшие проплешины. На воина дохнуло смрадом из двух пастей…