Ева для Инквизитора - Екатерина Васина

И мой организм пока что наслаждался вынужденной ленью. Тем более мне рекомендовали придерживаться постельного режима хотя бы неделю. Мол, чтобы снизить риск выкидыша после аварии. Но я после отличного сна и хорошей еды ощущала себя великолепно. Даже токсикоз притих.

Книга постепенно погружала в дрему. Вроде и сюжет интересный, и герои, но из-за беременности я стала сонливой. Потому не заметила, как заснула, уронив книгу на живот.

Проснулась оттого, что меня осторожно укрыли одеялом. Свет в спальне оказался выключенным, но в окно светил фонарь. И Хана я разглядела отлично.

— Ты чего…

— Просто продолжай спать, — сообщили мне. — Ты разлеглась на всю кровать. И храпела.

— Я?!

— Ну не я же.

Молча закуталась в одеяло и отодвинулась подальше. «Я не храплю! Это удел мужчин, причем грубых и невоспитанных», — мысленно сообщила это Хану и снова постаралась заснуть. Хотя разбуженное воображение, подстегнутое гормонами, вырисовывало картину того, как господин Инквизитор сейчас раздевается. А потом ложится в постель почти голый.

Все нормально, все хорошо, я ведь не железная. Реагировать на симпатичного мужчину — нормально. Главное помнить, что желательно смотреть исключительно на тело, а не заглядывать в душу.

И все равно удалось уснуть лишь через час. Все это время я лежала и боялась пошевелиться, хотя подушка уже буквально раскалилась.

* * *

А вот просыпаться было приятно. Я лежала, окутанная теплом и знакомым запахом, от которого внутри словно плясали солнечные зайчики. Так хорошо, так уютно и даже не хочется открывать глаза. Я пошевелилась и закинула куда-то ногу.

Ой…

Уже распахивая глаза, поняла, что пока спала, совершила дико идиотский поступок. Я практически залезла на Хана, обхватив его руками за шею. А он, конечно, мигом сориентировался и теперь прижимал меня к себе, придерживая за попу. Ну а ногой я задела его крайне заинтересованный в размножении орган.

— Поздравляю, — сообщила я мрачно, понимая, что вырываться глупо, — ты ужасно храпишь. Отпусти.

— Судя по тому, как ты прижималась во сне, храп тебя не смущал.

— Я измученная беременная женщина, которую держат в неволе. У меня выбора не было.

— Ведьма, — проговорил Хан, продолжая удерживать меня. — Кто тебя держит? Прячет ради твоей же безопасности. И научись уже думать не только о себе, но и о нем.

Одна его рука отцепилась от моей талии и прижалась к животу, который оголился за время сна.

Кожу опалило прикосновением, да так, что я вздрогнула и сцепила зубы, чтобы не застонать. От жара, что проник внутрь и теперь начинал бег по венам. Такой нарастающий, пробуждающий ту потребность, которую я почти загнала в подсознание.

Черт побери, мне сейчас казалось просто жизненно важным чуть наклониться и губами провести по мужской груди. Ощутить вкус, выпить частое прерывистое дыхание…

О да, Хан явно не оставался равнодушен к такой близости.

А у меня и подавно пересохло в горле. Дикое чувство, что не хватает чего-то. Не воды, не вина и не сока.

Его поцелуя.

Я зажмурилась, понимая, что нельзя. Это слишком. Перейду черту, сдамся — и опять все заново.

И пусть уберет уже руку с моего живота.

— Отпусти, а?

Руку он убрал, но только лишь для того, чтобы провести пальцами по щеке. Да так, что у меня в груди что-то оборвалось.

— Хан…

Я пыталась воззвать к разуму, в то время как внутри все визжало: «поцелуй его, поцелуй». Руками я все упиралась ему в грудь, стараясь хоть как-то увеличить расстояние. Но вместо этого лишь чувствовала каждой клеткой его напряженные мышцы, одна из ладоней ощущала стук сердца. Быстрый и какой-то лихорадочный.

— Посмотри на меня.

Его хриплый голос пробирал так, что внутри рождалась дрожь. Я зажмурилась еще сильнее.

— Ева, мать твою, взгляни на меня.

Просто затрясла головой.

— Сама напросилась, — прозвучало угрожающе, а в следующее мгновение меня перевернули на спину, руки оказались вздернутыми над головой, а губы просто захвачены поцелуем. Таким требовательным и настойчивым, что на мгновение я забыла, как дышать.

От нахлынувших эмоций показалось, что падаю в сверкающий водоворот. И выхода уже нет. Лишь попыталась извиваться, чтобы сбросить Хана с себя, хотя он вовсе не прижимал меня с силой. Скорее, просто мешал вскочить, при этом обращаясь крайне бережно.

— Ева, ты провоцируешь, — проворчал он, прекратив на миг меня целовать.

А я распахнула глаза, чтобы обжечься о его взгляд.

Мои руки он продолжал легко удерживать задранными вверх и прижатыми к постели. А второй рукой опирался о матрас, чтобы не лечь на меня полностью.

— Пусти.

— Нет.

Из гостиной раздался какой-то подозрительный стук Хан и ухом не повел, а я насторожилась. Особенно когда оттуда донесся веселый бабулин голос:

— Хан, ты можешь подойти сюда?

А почему Хан? Почему не я? И голос у бабули звучал так весело, что даже подозрительно. Мое воображение мигом нарисовало, что она упала и сломала бедро. И не хочет меня волновать.

Сама придумала, сама и напугалась. Да так, что начала вырываться уже всерьез. Но Хан меня и не думал удерживать.

— Лежи тут.

— С какой радости!

— Потому что позвали меня, — отрезал Хан. — Лежи, Ева, иначе я рассержусь.

— Всю жизнь ежей боялась.

— Просто не выходи из комнаты, и тогда все будет хорошо. А попытку подслушать я тоже узнаю.

— Да идите вы.

Я сунула голову под подушку, притворяясь обиженной. Подождала, пока дверь закроется, и беззвучно сползла с кровати. Еще накануне вечером я притащила сюда минералку и стакан, так как по ночам безумно хотела пить. И вот теперь-то он мне и пригодился.

На цыпочках, со стаканом в руках, подкралась к стене между спальней и гостиной. Тут же приоткрылась дверь, и крайне злобный голос Хана произнес:

— Я же предупреждал!

Ну вот и кто из нас ведьма?

— Это моя бабуля!

— И она хочет поговорить со мной.

— О женском? — не удержалась от язвительности.

Но Хан решил не реагировать на явную провокацию и просто снова закрыл дверь. Рисковать вторым подходом я не стала, переоделась в джинсы и рубашку, причесалась и послушно села на краю постели. Надеюсь, Хан не рассчитывал продолжить коварное соблазнение после разговора? В любом случае я не соглашусь.

Дверь открылась, когда я уже извелась, захотела в туалет и серьезно подумывала устроить бунт.