Странная способность - Лиза Джейн Смит

Они не остались в городе. Машина направилась вперед, к темным холмам, которые сверкали подобно белым драгоценным камням.

Кейтлин была удивлена тому, как быстро высокие здания остались позади и как быстро они проезжали улицы с маленькими тихими домиками. Расстояния между домами стали увеличиваться. Они ехали через деревья, сквозь которые время от времени проблескивали огни, указывающие на то, что здесь живут люди.

Лимузин подъехал к личному подъезду.

— Милый домик, — сказал Габриэль, когда автомобиль остановился перед особняком. Кейтлин совершенно не понравился его голос. Он был насмешливым, сухим и заговорщическим, будто мистер Зитс должен оценить шутку. Будто Габриэль и мистер Зитс были замешены в чем-то.

«В чем-то, в чем не замешана я», — подумала Кейт. Но она попыталась использовать такой же тон в своем голосе.

— Действительно милый.

Из-под налитых свинцом век Габриэль послал ей взгляд, полный насмешливого презрения.

— Это все на сегодня, — сказал мистер Зитс шоферу, когда они выбрались из машины, — вы можете ехать домой.

С разрывающимся сердцем Кейтлин проследила затем, как лимузин уехал. Не то чтобы она сказала водителю нечто большее, чем простое «здравствуйте», но он был ее последней связью с… ну, с нормальными людьми. А сейчас она была одна с мистером Зитсом и Габриэлем, который, казалось, ненавидел само ее существование.

— Как видите, я живу очень просто, — говорил мистер Зитс, поднимаясь по тропинке, окруженной колонами, к парадной двери. — Ни слуг, ни шофера. Но я справляюсь.

Принц и Барон — два ротвейлера — выскочили, как только он открыл дверь. Они успокоились, когда мистер Зитс посмотрел на них, но пошли рядом с ним, пока он и его посетители двигались по дому. Это сделало Кейтлин еще более нервной и несчастной.

Мистер Зитс снял пальто и повесил на вешалку. Под ним был безупречный, но довольно старомодный костюм.

«С самыми настоящими золотыми запонками», — подумала Кейт.

Внутри дом был таким же внушительным, как и снаружи. Мрамор и стекло. Толстые пушистые ковры и наполированные, блестящие полы. Высокие потолки. Всевозможные виды иностранных и, очевидно дорогих, гравировок и ваз. Кейтлин предположила, что это искусство, но некоторые из них были отвратительными.

Габриэль осматривался с непонятным ей выражением лица. Отнесение его взгляда к определенной категории заняло у Кейт некоторое время. Он был… Он был таким же, как когда Габриэль рассматривал журнал с дорогими машинами. Не жадным. Жадность была слишком широким и бесформенным понятием. У него была цель. Взгляд был острым и сфокусированным.

«Алчным, — подумала Кейтлин. — Точно. Будто он планировал все это получить. Будто он намеревался это получить».

Мистер Зитс улыбался.

«Мне тоже надо выглядеть, как Габриэль», — подумала Кейт и попыталась скопировать его стремление, прищурив глаза. Все, что ей было нужно, — дурачить мистера Зитса, пока он не позволит им поехать домой. В самом начале у нее возникала идея — выяснить побольше информации о мистере Зитсе. Теперь же она только надеялась пережить то, что произойдет и вернуться в Институт.

— Это мой кабинет, — объявил мистер Зитс, провожая их в комнату в глубине огромного дома. — Здесь я провожу очень много времени. Почему бы вам не присесть?

Кабинет был обшит панелями из грецкого ореха и полон темной мебели с кожаными креслами, которые скрипели когда в них садятся. На стенах были картины в золотых рамах с изображениями лошадей и чем-то, похожим на охоту на лис. Шторы были темного, насыщенного красного цвета. У всех ламп были рыжеватые, как ржавчина, абажуры. На каминной полке находился бюст какого-то старомодно выглядящего человека, а на полу стояла черная статуя женщины, судя по виду, иностранки.

Кейтлин ничего из этого не понравилось.

«В отличие от Габриэля», — поняла она.

Он откинулся в своем кресле, окидывая кабинет оценивающим взглядом.

«Наверно, для этого нужно быть парнем», — подумала Кейт. Все это место было таким мужским и таким... и снова девушка испытала трудности в подборе слова. Самым подходящим было «потомственное богатство.

Ей показалось, что она понимает, почему Габриэлю, привыкшему жить в дороге или камере с одной койкой, могло понравиться это место.

Собаки легли на пол. Мистер Зитс подошел к бару, полному бутылок, серебряных подносов, и хрустальных графинов, и начал что-то наливать.

— Могу я предложить вам бренди?

«О Боже!» — подумала Кейтлин.

— Конечно, — улыбнулся Габриэль.

— Габриэль! — воскликнула Кейт. Но он не обратил на нее никакого внимания, как если бы она была жужжащей в комнате мухой.

— Мне ничего не надо, спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не звучал таким напуганным, какой она на самом деле была.

В любом случае мистер Зитс вернулся только с двумя бокалами, девушка подумала, что он и не собирался включить ее в предложение.

Мужчина сел за стол и отпил желтую жидкость из широкого бокала. Габриэль в своем кресле сделал то же самое. Кейтлин почувствовала себя бабочкой, пойманной в паутину паука.

Сам мистер Зитс казался более аристократичным и внушительным, чем когда-либо, более походящим на графа. Кого-то важного, кого-то, кого нужно слушаться.

«И весь кабинет был спланирован так, чтобы сложилось такое впечатление», — осознала Кейт. Это было чем-то типа святилища, которое привлекало все внимание к человеку за большим резным столом, фигуре в безупречном костюме и настоящими золотыми запонками, с благосклонной седой головой.

Сама атмосфера становилась понятной для нее, осознала Кейтлин.

— Я так рад, что у нас есть возможность провести этот разговор, — сказал мистер Зитс соответствующим атмосфере голосом. Он был успокаивающим и повелительным в одно и то же время. Голосом человека, который знает лучше, чем вы.

— Я сразу же понял в Институте, что вы — те двое, у кого самый большой потенциал. Я знал, что вы быстро превзойдете остальных. У вас гораздо больше способностей понять, гораздо больше мудрости.

«Мудрая? Я?» — подумала Кейтлин. Но часть ее, крошечная часть, была польщена. Она была умнее, чем остальные ребята в Тарафэре, она знала это. Потому что, пока они все думали о том, как попасть в команду болельщиц и футбольную сборную, она думала о целом свете, о том, как попасть в него.

— Вы можете себе представить... давайте назовем это «более широкие горизонты», — продолжал мистер Зитс, будто следя за ходом ее мыслей. Этого было достаточно, чтобы вернуть Кейт на землю и заставить встревожено взглянуть на него. Но его пронзительные глаза были вежливыми и улыбчивыми, он продолжал: — Вы — люди с такой же идеологией, что и у меня, — сказал он и улыбнулся. — Что и у меня.