Загробные миры - Скотт Вестерфельд

Старик оттопырил пальцами карманы. Они открывались все шире и шире. Почему-то они оказались черней загробного подземелья – были бездонными и голодными.

– Разве ты не хочешь увидеть то, что я делаю из призраков?

По моему позвоночнику побежали мурашки, и в мышцы наконец-то впрыснули жизнь. Я потянулась за спину и вытащила нож из кармана джинсов.

– Ни капельки.

Он выглядел разочарованно.

– Нож? Как глупо. Милая, в жестокости нет необходимости. Я совершенно не интересуюсь живыми вроде тебя.

– Тогда оставь меня и мою подругу в покое.

– Та призрачная крошка не твоя подружка. Призраки – не настоящие люди.

Мне не хотелось это слушать, но я решила спросить:

– Кто же они тогда?

– Они блуждающие нити воспоминаний, истории, что сами себя рассказывают. – Он погладил ладонями карманы. – Уверена, что не хочешь посмотреть?

Отвратительно, но часть меня прямо жаждала взглянуть и изучить все секреты загробного мира, и было неважно, насколько они ужасны. Однако само то, что я с ним общаюсь, было предательством Минди. Я отрицательно замотала головой.

– Я могу тебя научить многому. Мои уловки – не для щепетильных.

– Например? – осведомилась я.

Он вяло улыбнулся. Он знал, что заинтриговал меня.

– Как использовать дыхание призраков для того, чтобы не мерзнуть в реке. Как сделать так, чтобы выцвели надоедливые привидения. Как извлечь из их нутра самые прекрасные воспоминания и использовать их для себя. Ты попробуешь лучший праздничный торт, что когда-либо ела твоя маленькая подружка там, наверху. Или почувствуешь, каково ей было слушать любимую сказку на ночь, завернувшись в теплое одеяло.

– Ты серьезно? Вот и все уловки для не щепетильных?

– Я серьезен, как смерть, – проговорил он, приближаясь ко мне. – Ты не знаешь, что упускаешь, девочка.

Моя рука сжалась на рукоятке ножа. Сталь лезвия вспыхнула в темноте.

– Не подходи.

– Я предлагаю тебе чудеса, – проговорил он. – Не оскорбляй меня отказом.

– Стоять! – крикнула я и сделала шаг назад, но что-то холодное и сырое, похожее на мокрые листья, прошмыгнуло по спине.

– Что там за тобой? – вкрадчиво спросил старик.

Я попыталась обернуться, но окоченела, пальцы свело вокруг рукояти ножа. Затылка коснулось легчайшее дыхание, как если бы заговорил ветер.

А потом воздух поменялся, и тьма постепенно потеплела. Мои покалывающие губы запылали, и морок за спиной внезапно исчез.

Я усмехнулась и спрятала нож в карман.

– Проваливай. Приближается мой друг.

– Твоя маленькая подружка? – Старик с жадностью посмотрел вверх, поглаживая тонкими пальцами свою куртку.

– Мой друг для тебя слишком стар.

Улыбка старика угасла.

– В чем дело? – поинтересовалась я. – А я-то думала, ты любишь загадочную чушь.

– Ты начинаешь меня сердить, дорогая.

– Раздражать, значит? А как насчет быть разбуженной посреди ночи? – Мой гнев, закипая, поднимался из груди. – Как насчет шума под кроватью? Ты просто старикашка, который преследует маленьких девочек!

Он отбросил всю притворную вежливость. Его лицо стало напоминать мрамор.

– Тебе стоило быть более воспитанной.

Я хмыкнула и посмотрела ему за плечо. Сквозь мрак пронеслась теплая волна, сопровождаемая резким запахом дыма. Из темноты к нам, широко шагая, шел Ямараджа. Словно у огнеходца, вокруг его стоп кружили искры, и ветер развеивал крошечные вспышки пламени.

Зрелище было величественным, но старик не поджал хвост. Он повернулся ко мне с выражением любопытства на лице.

– У тебя – занятные друзья, – произнес он, засунул руки в карманы и сплюнул перед собой. Затем шагнул вперед и… мгновенно угас, как потушенная свеча.

Я не шевелилась и тяжело дышала.

Ямараджа поднял ладонь, и она вспыхнула жаркой белизной. Свет разогнал тьму подземелья, подтверждая, что старик пропал. Теперь я поняла, где мы находимся – на бесконечной серой равнине, которая тянулась и уходила в бесконечность. Это была бескрайняя, пустынная и влажная земля. Над нами – там, где следовало находиться полу моей спальни, – маячило пустое небо. От светящихся ладоней Ямараджи поднимался столб дыма, который клубился и, постепенно расширяясь, сворачивался в дугу под непрестанным ветром.

Ямараджа внимательно огляделся, а затем опустил руку. Мы опять погрузились в темноту, где мерцали запечатленные моим зрением формы.

– Ты в порядке, Лиззи? – прозвучал его голос.

Я кивнула, но у меня подкосились ноги. Может, тот психопомп и выглядел как старик в залатанном костюме, а его бледная кожа служила ему лишь прикрытием. В моей памяти до сих пор остался чудовищный приторный аромат.

– Что ему было нужно? – спросил Ямараджа.

Я заморгала и ничего не ответила. Хотя в глазах еще мелькали огненные снопы искр, я чувствовала, как Ямараджа приближается ко мне…

– Он приходил не за мной, – в конце концов произнесла я и немного успокоилась…

Ямараджа был рядом со мной. От него нагревался окружающий воздух, что лишь напоминало мне о том, как я мерзла минутой раньше.

– Он хотел мне что-то показать, – продолжила я. – Что-то сделанное из призраков, как я думаю.

– Но ты не смотрела? – проговорил он. Его карие глаза пронизывали тьму и мой страх.

– Нет. Не смотрела.

Он смягчился.

– Хорошо. Кое-кто из нас собирает имущество, клочки жизней. Если бы ты это увидела, то обратного хода – нет.

Вдруг по моему телу прокатилась дрожь, смесь остатков злости и страха. Меня пробирал холод, от которого никак не удавалось избавиться. Часть меня хотела заключить в объятия теплого Ямараджу, но я не могла показаться ему жалкой. Кроме того, когда я прикоснулась к нему в прошлый раз, меня выбросило обратно в реальность.

Совсем не так я представляла себе нашу встречу. Я собиралась впечатлить Ямараджу своими навыками и буквально села в лужу. Напуганная и неряшливо одетая девчонка.

– Спасибо, что пришел, – пробормотала я.

– Пустяки, – ответил он. – Но как ты сюда попала?

– В смысле… в реку? Наверное, старик крался за нами прямо до самого дома. Он прятался в школе – в том призрачном здании, которые мы исследовали. Он каким-то образом умудрился забраться под половицы моей спальни и сводил меня с ума. Пришлось дать ему отпор.

– Надо же, ты многое исследовала, – полуулыбка, невольная и прекрасная, заиграла на губах Ямараджи. Он беспокоился обо мне, и я его впечатлила.